Немеркнущее волшебство "Волшебной флейты"

10 апреля вечером большая группа из Башкирского театр оперы и балета вернулась в Уфу из Москвы, где в рамках фестиваля "Золотая Маска" показывала оперу "Волшебная флейта" Моцарта, представленную на Национальную театральную премию в трех номинациях: лучший музыкальный спектакль, лучшая режиссура и лучшая мужская роль. Спектакль прошел с большим успехом. Жюри объявит результаты 17 апреля, а сегодня московскими впечатлениями делится с читателями наш специальный корреспондент.

8 апреля утром...

В 11 часов утра в Театральном центре «На Страстном» Башкирский театр проводил пресс-конференцию для журналистов и критиков, аккредитованных на фестивале. Был субботний день, и устроители волновались, будет ли народ. В уютном зале развешены красивые афиши уфимских спектаклей, на столиках лежат программки «Волшебной флейты». Зал заполняется гостями...

Открывший пресс-конференцию генеральный директор театра Андрей Шишкин предоставил слово заместителю Премьер-министра Правительства РБ, министру культуры и национальной политики Ильдусу Илишеву. Он отметил, что Башкирский театр оперы и балета не первый раз представлен на «Золотой маске»: в 1998 году на лучшую женскую роль номинировалась солистка балета Татьяна Краснова за партию Зайтунгуль («Журавлиная песнь»), в 2002 - 2003-м были очевидный успех оперы Загира Исмагилова «Кахым-туря» и отмеченная лауреатством дирижерская работа профессора Алексея Людмилина, и вот башкирская опера снова участвует в «Золотой маске» в трех номинациях, подтверждая статус одного из лучших театральных коллективов России. С особой гордостью министр сказал о том, что фестиваль 2006 года назвал почетным лауреатом в номинации «За поддержку театрального искусства России» Президента Республики Башкортостан М. Г. Рахимова, по инициативе которого создана целостная законодательная база, позволившая поднять на более высокий уровень жизнь театров и учреждений культуры. Только за последние 10 лет в республике появилось пять новых театральных коллективов, произведена полная реконструкция и модернизация Башкирского академического драмтеатра и Национального молодежного, построены здания для театра «Нур» и башкирского драмтеатра в Сибае, решаются социальные проблемы работников искусства и одаренных студентов театральных и музыкальных факультетов, поддерживается гастрольная деятельность, в том числе выезды за рубеж. В Москву коллектив как раз приехал из Португалии, где публика тепло приняла новый вариант оперы Верди «Риголетто».

На «Золотую маску» оперный театр привез оперу Моцарта «Волшебная флейта», поставленную режиссером из Германии Уве Шварцем (одна из номинаций - его режиссерская работа), художником - бывшим уфимцем, проживающим в Германии, Евгением Ивановым. Наши солисты впервые запели на немецком языке. Критики признали, что спектакль поставлен нетрадиционно, в оригинальном современном прочтении, с интересным оформлением и талантливой работой исполнителя партии Папагено Владимира Копытова, который представлен в номинации «Лучшая мужская роль».

Большинство вопросов досталось Уве Шварцу, особенно по поводу трактовки весьма запутанного содержания оперы. Немецкий режиссер пошутил: когда получил приглашение от Андрея Шишкина на постановку оперы, ответил: «Только не «Волшебную флейту», - считал ее очень сложным произведением, к тому же ставил ее в Германии, то есть теперь требовалось придумать нечто новое. Но директор настоял именно на «Волшебной флейте» - к 250-летию великого Моцарта.

- У меня получилось интересное путешествие с хорошим результатом, поскольку встретился с профессионалами, готовыми к новациям, - рассказал Шварц. - И мы выпустили спектакль, где соединились веселая простота, понятная многим, с психологическим театром и с глубокой философией, вложенной Моцартом в это одно из его последних произведений. В год Моцарта понятен интерес к его творчеству, но «Волшебная флейта» побила рекорды: только в Москве ее поставили пять коллективов, в том числе Камерный театр знаменитого Бориса Покровского. Тем интереснее будет москвичам встретиться с нашим - шестым вариантом.

Главный дирижер театра Роберт Лютер, говоря о сложной партитуре «Волшебной флейты», подчеркнул, что музыкальные нюансы несколько сместились в этой постановке в сторону философской глубины. Гениальный Моцарт в конце своей жизни написал бессмертную музыку, выразив в ней все многообразие мира.

Участвовавшие в пресс-конференции солисты Альфия Каримова, Владимир Копытов, Сергей Гаврилов (Санкт-Петербург) отметили, как увлекательно им было работать в спектакле, и выразили надежду, что им удастся наилучшим образом передать точный и выверенный стиль великой моцартовской музыки вечером.

... и вечером

Весьма кстати было вспомнить пушкинское «театр полон, ложи блещут» применительно к вечеру 8 апреля, когда в помещении «Новой оперы» давалась уфимская «Волшебная флейта». Аншлаг наглядно свидетельствовал, что Башкирский театр оперы и балета в Москве уже достаточно известен. Интерес не был обманут - напротив, ряд музыкальных деятелей отметили, что коллектив этим спектаклем совершил прорыв к современному оперному искусству. Но о мнениях чуть позже.

А пока принц Тамино - Сергей Гаврилов, увлекшись охотой, шагнул прямо из зрительного зала в чудовищные кольца гигантского змея, и, когда огнедышащая голова разверзлась над несчастным, публика аплодисментами наградила первые чудеса сценографии, которых в спектакле много и которые каждый раз будет сопровождать благодарная реакция зрителей, хотя технические условия «Новой оперы» не смогли передать в полной мере того, что есть на уфимской сцене. Восторженно принимали и появление симпатичных зверей, и занавес в виде всевидящего ока, и огромную ладонь с белой манжетой, уносящую героев в заоблачные дали.

Три дамы (Резида Аминова, Алина Шакирова и Татьяна Никанорова) великолепно и пели, и «воспитывали» простодушного Папагено. Три мальчика (Елизавета Даринцева, Яков Тирон, Аида Мазитова) были так убедительны и музыкально, и артистически, что дирижер Большого театра Михаил Грановский, ставивший в Уфе «Снегурочку», заранее пригласил их к себе в театр на будущую постановку «Волшебной флейты». Нежно звучали голоса Альбины Габидуллиной - Памины и Сергея Гаврилова - Тамино, особенно в любовных дуэтах. По-настоящему комедийными персонажами выглядели Раиль Кучуков, Олеся Хуснутдинова, Рустем Асаев, Ильгиз Хакимов. Коварно строила козни Царица ночи - Альфия Каримова, сурово напутствовал испытуемых Зарастро - Салават Аскаров. Потрясающее впечатление произвел хор - главный хормейстер-постановщик профессор Эльвира Гайфуллина напрасно волновалась перед началом вечера. И, конечно, украшением спектакля стал исполнитель роли Папагено Владимир Копытов - живой, земной, то простодушный, то хитроватый, то озорной, то опечаленный, про которого Уве Шварц сказал, что он словно рожден для партии Папагено.

Обет молчания...

Как известно, в «Волшебной флейте» принц Тамино и птицелов Папагено подвергаются испытаниям, среди которых - обет молчания. Такой же обет молчания (для испытания журналистов!) приняли на себя члены жюри фестиваля «Золотая маска». Попытки уфимских журналистов хоть кое-что разведать у присутствовавших в зале деятелей искусств, которые будут решать судьбы наград, выглядели примерно так.

Георгий Тараторкин, народный артист России, президент фестиваля «Золотая маска»:

- Ваш спектакль очень живой. Голоса хорошие, исполнитель роли Папагено замечательно органичен, а больше — молчок, не имею права. Но уже одно то, что «Волшебная флейта» попала на «Маску» в числе лучших музыкальных спектаклей России, свидетельствует о высоком профессиональном уровне коллектива. Нынче представлено 42 спектакля из 11 городов, и просто здорово, что среди девяти музыкальных — работа из Уфы. От всей души желаю уфимцам успеха.

Владимир Васильев, балетмейстер, народный артист СССР, председатель жюри в номинации «Музыкальный театр»:

- Добрый вечер! Смотрю и слушаю с интересом многие спектакли, в том числе этот, и... молчу.

Максим Дунаевский, композитор (стоя во время антракта в очереди за порцией кофе, с любезной улыбкой):

- Увы, увы! Связан обетом молчания.

Михаил Мугинштейн, музыковед, кандидат искусствоведения:

- Хотел бы вернуться в то счастливое время, лет на десять назад, когда приезжал из Екатеринбурга в Уфу, показывал видеофильмы с записями современных европейских оперных спектаклей, общался с меломанами. Это была молодость, время полета. Сейчас работы полно, все надо успеть. Но сегодня радостно встретиться с уфимским театром, который знаю и который, безусловно, сделал большой шаг вперед. Желаю ему удачи на «Золотой маске».

Зато отзыв члена экспертного совета фестиваля — музыковеда Марины Борисовой в ее статье «Терапия Моцартом», опубликованной в «Московских новостях» № 11, могу привести дословно: «Волшебная флейта» из Уфы — замечательное терапевтическое средство, превращающее любого злодея в добрейшее существо. Как это удалось сделать германскому режиссеру Уве Шварцу, большой вопрос: на его родине зрителя не принято смущать концепцией. Уфимский спектакль этим не грешит: немецкий зингшпиль не создаст неудобства интеллекту, зато рассмешит сразу, как только появится Папагено (Владимир Копытов) - создание простодушное и свободное, таких сегодня в оперном театре днем с огнем не сыскать. «Флейта» — это балаган с аттракционами, и чем они глупее, тем легче на сердце».

...и говорящие аплодисменты

В газете «Известия» в рубрике «Светская хроника» всегда присутствует фраза: «На вечере были замечены», и далее идет перечисление «бомонда». Так вот на нашем спектакле в Москве «были замечены» Михаил Швыдкой, руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии, Майя Кобахидзе, его заместитель, Зоя Казак и Нора Потапова, известные оперные критики, журналисты «Музыкального обозрения», «Вечерней Москвы». С некоторыми зрителями, в том числе известными, удалось поговорить после спектакля.

Борис Морозов, народный артист России, профессор, главный режиссер Центрального академического театра Российской армии:

- У меня такое чувство, словно я болею за свой собственный коллектив. Я настолько сроднился с Башкирским оперным, когда ставил там «Снегурочку» Римского-Корсакова, что воспринимаю его как свой театр. Можно гордиться тем, какой привезен на «Маску» цельный оригинальный спектакль, какие прекрасные голоса, какая сильная труппа с профессиональными, необыкновенно живыми актерами. Был бы членом жюри, отдал бы свой голос без всяких натяжек за Уфу. А как зритель от всей души желаю удачи.

Владимир Дасаев, начальник Управления культуры Магнитогорска:

- Очень неожиданная трактовка, и это просто здорово, что опера поставлена не традиционно, как привыкли, а живо и нестатично. Много ходов не чисто оперных, а как бы драматического театра, даже порой детского, и такое слияние великолепно. Отметил несколько очень хороших голосов. Свободный и жизнерадостный Папагено. Рад, что ваш театр взялся за такую огромную работу, с немецким языком в музыкальной части, и, главное, справился с этим на высоком уровне.

Алексей Салимов, солист Камерного музыкального театра (Москва):

- Передайте привет Уфе, я ведь учился там в институте искусств, работал в Башкирском оперном театре. Окончил ГИТИС, сейчас пою в театре у Бориса Покровского. У нас «Волшебная флейта» поставлена в классическом варианте. Но я просто в восторге от той версии, что привезли уфимцы. Очень забавно, в то же время все мысли Моцарта читаются - путь к свету, торжество добра. А хор - просто супер!

Елена Власова, музыкальный работник:

- Я видела все московские «Флейты». Не сочтите за комплимент - ваша интереснее всех и понятнее. Я здесь с 17-летним сыном, он в восторге. Папагено - вообще класс! Как будто шагнувший из жизни.

* * *

Что ж, надо набраться терпения до 17 апреля и тоже пожелать нашему театру удачи. Ведь это совсем нелегко в такой звездной оперной компании, как Большой театр, Мариинский, Пермский имени Чайковского, «Санктъ-Петербургъ-Опера», «Геликон-опера». Уже одно это перечисление делает честь уфимскому коллективу. И все-таки не только на соучастие в номинациях «Золотой маски» хочется надеяться...

Алла Докучаева

Газета "Республика Башкортостан" от 13 апреля 2006 года

Спасибо, что не убили Моцарта

Завершился 12-й национальный театральный фестиваль "Золотая Маска". 8 апреля Башкирский театр оперы и балета показал москвичам спектакль по опере в.А.Моцарта "Волшебная флейта". Режиссер-постановщик Уве Шварц (Германия), дирижер Роберт Лютер, художник-постановщик Евгений Иванов (Германия).

6 апреля. В 10.15 в Москву, на Казанский вокзал, прибывает поезд № 39. 72 его пассажира - из Башкирского театра оперы и балета.

14.50. В аэропорту Шереметьево-2 приземлился самолет с режиссером Уве Шварцем. 17.20. В Москву прилетел самолет из Мадрида. В 21.45 - самолет из Парижа. 112 человек - солисты, хор и оркестр театра - возвратились с гастролей в Португалии. И на несколько дней задержались в первопрестольной.

Большие расстояния, часовые пояса, перемены климата порядком измотали артистов, но все это казалось несущественным: ведь они получили возможность представить одну из лучших своих работ московским театралам, у них появился шанс примерить "Золотую Маску". Конкуренты знамениты, титулованы, но пасовать перед ними оснований не было.

Одна из самых сильных составляющих уфимской "Флейты" - сценография. Художнику Евгению Иванову превосходно удалось воссоздать на сцене и перемешать суровый дух германского средневековья, загадку и таинственность сказки с приземленностью быта. В его сценографии соблазны и огни современного мегаполиса сосуществуют с грандиозным архитектурным сооружением, где по многим признакам должны обитать мудрецы, философы и священнослужители.

Известно, что опера Моцарта написана не без влияния масонской литературы. Режиссер Уве Шварц не стал перегружать свою постановку ритуалами ордена "вольных каменщиков", спектакль понятен зрителю, доступен для восприятия. Финальное торжество духа, света и разума состоялось.

В Москве на разных сценических площадках "играют" четыре "Волшебные флейты". Тем удивительней, что в зрительном зале не оказалось свободных мест. Приятно было в многолюдной толпе повстречать таких знаменитостей, как Владимир Васильев, Максим Дунаевский, Георгий Тараторкин. И особенно - режиссера Бориса Морозова и дирижера Михаила Грановского, постановщиков "Снегурочки" Римского-Корсакова на уфимской сцене. Они пришли на "Волшебную флейту" в субботний вечер "не по службе, а по душе", из чувства солидарности. Это дорогого стоит.

Журналистам из Уфы очень хотелось узнать, что думают о спектакле авторитетные в музыкальных кругах критики. Но организаторы фестиваля почему-то не предусмотрели "разбор полетов". Однако в фойе, в людской толчее твердо стояли несгибаемые девушки, представлявшие фирму Nescafe Gold. Фирма учредила приз зрительских симпатий, и девушки предлагали всем конверты с анкетами.

Я представился очаровательной юной москвичке Наталье Даевой. Она учится на третьем курсе Бауманского университета, а по вечерам становится "лицом фирмы" Nescafe. Наташа познакомила меня с несколькими отзывами о работе Уве Шварца и его коллег.

- "Волшебная флейта" из Уфы - это супер. Спектакль очень добрый, полный юмора, динамичный и легкий. Артисты хорошо играют и, как ни странно, хорошо поют, что в наше время - редкость. Спасибо, что не убили Моцарта. Он был в музыке и на сцене.

- Мы увидели сказку, но музыка Моцарта предполагает нечто большее. Художнику я бы поставил высший балл. К сожалению, оркестр и актеры не понимают друг друга. Дирижер задает совершенно не те темпы...

- Великолепное зрелище. Замечательные ансамбли. Хороши сценография и Папагено. Большое вас спасибо.

В моцартовского птицелова (Владимира Копытова), кажется, никто из зрителей не бросил камня, он пришелся по нраву.

...Итоги "Золотой Маски"-2006 буду объявлены не раньше 17 апреля, но уже сейчас известно, что одна "золотая Маска" - наша наверняка. национальная премия присуждена Президенту республики М.Г.Рахимову "За поддержку театрального искусства России".

9 апреля. В 17.15 поезд № 40 с артистами оперного театра отправился из Москву, с Казанского вокзала, в Уфу.

Юрий Коваль

Газета "Уфимские ведомости" от 13 апреля 2006

Волшебная флейта на "Золотой Маске"

Итак, мы снова прошли сквозь огонь, воду и медные трубы "Золотой Маски" - главного российского "теста" - на соответствие уровню театрального дела страны. По результатам "тестирования", проведенного столичными экспертами, самый высокий культурный рейтинг в наше республике имеют не театры, не артисты, не режиссеры с дирижерами, а Президент Башкортостана! Благодаря его поддержке театры у нас не только не закрываются в трудные времена театральных реформ, а наоборот, обретают второе дыхание.

Как сказала председатель СТД России Александр Калягин на церемонии награждения, во многом благодаря таких региональных лидеров, как Муртаза Рахимов, и жива сегодня театральная Россия. Это, конечно, серьезный повод для гордости и оптимизма. Но вот оперный театр, чья "Волшебная флейта" заслужила выдвижения на "Золотую Маску" сразу в трех номинациях (лучший спектакль, лучшая режиссура, лучшая мужская роль) на этот раз, увы, высшей театральной чести не удостоился. В чем же дело, и как следует расценивать этот факт?

* * *

...Помните, как проходила премьера "Волшебной флейты" в Уфе полтора года назад? Уже за месяц-два до этого вечера театр принялся распространять флюиды волнующего ожидания. Артистов, занятых в постановке, узнавали по возбужденному блеску в глазах, немецкий режиссер Уве Шварц демонстрировал чудеса нервной работоспособности, а переводчики сбивались с ног, обеспечивая иностранцу бесперебойную "связь с общественностью"... И когда "оно" свершилось, толпы зрителей, готовы были безропотно простоять весь спектакль, потому что комфортных мест не хватило и половине оказавшихся по эту сторону рампы. После спектакля оперные ценители-ревнители разве что не бросались на шею друг другу с радостными воплями: "Это прорыв!"

Это действительно был прорыв, и появление больше года спустя на афишах самого престижного театрального фестиваля России именно "Волшебной флейты" - тому бесспорное доказательство. Подумать только, мы первые поставили Моцарта, которого исполнить куда сложнее, чем, например, того же Верди. Впервые представили европейскую оперную классику в иронической манере современной анимации, не обременяя оперные подмостки ни глубокомысленной "философией", ни надрывными страстями. Впервые в нашем театре оперный художник (браво, Евгений Иванов!) оставил за кулисами устаревший сценографический канон. Наконец, впервые у нас в оперном жанре артисты познали удовольствие непринужденно-комедийной актерской игры. Слово "авангард", почему-то наводящее страх на тех, от кого зависят оперно-балетные судьбы, понимаемое до сих пор как недопустимое посягательство на святыни, вдруг запрыгало эдаким солнечным зайчиком. В Башкирский оперный проник, наконец, целительный вирус новаций и рискованно-современного, авангардно-молодого взгляда на слегка унылую даму почтенного возраста, называемую оперной традицией. И вот он, эффект - сразу три номинации в "Золотой Маске"!

* * *

В Москве наша "Флейта" проходила на сцене "Новой оперы" после одной лишь репетиции в этом зале, технические возможности которого не позволяли применить все постановочные "спецэффекты". Жаль, что москвичи не увидели самой выигрышной находки спектакля - полета Царицы Ночи, одетой в свой космический кринолин. Царица (Альфия Каримова) скромно стояла в сторонке, пока приземлялся металлический атрибут ее звездного наряда, нарушая естественные пропорции мизансцены. Где уж тут метать громы и молнии, если тебя не только лишают королевской "юбки", но и отодвигают так далеко от авансцены, что рулады гневных арий едва достигают зрительских ушей!

Зато когда огнедышащий змей разевал свою страшную пасть над головой Тамино, или гигантская ладонь устраняла обнаглевшего мавра, или лохматый лев прыгал между рядами, зрители радовались, как дети. Хор, машущий бумажными флажками, грянул сверху, как когда-то "ура" на первомайской демонстрации, и совершенно потряс публику - количеством и качеством. А уж об актерских удачах Раиля Кучукова (Моностатос), уморительно танцующего твист, Олеси Хуснутдиновой (Папагена), бесподобно играющей хулиганистую "старуху", не говоря уже о Папагено - Владимире Копытове, определившем всю народно-смеховую культуру спектакля, и говорить нечего, настолько они органичны в этих ролях!

За три недели до описываемых событий на той же сцене прошла премьера "Волшебной флейты" в постановке знаменитого режиссера Ахима Фрайера, ученика Бертольда Брехта, и эстонского дирижера Эри Класа. так вот, столичные критики утверждают, что спектакль в "Новой опере" получился таким концептуальным и тяжеловесным, что непонятно, о чем вообще эта опера. А переходы артистов от пения к разговору неестественные, как в плохой оперетте. Новооперный Папагено, по их словам, вовсе не выдерживает критики. Конечно, наивно было бы полагать, что все пять (!) "Флейт", поставленных в год Моцарта на московских сценах, в чем-то уступают нашей. Но - они сопоставимы с уфимской по многим параметрам, и раз щедро накормленные волшебством моцартовского зингшпиля москвичи откликнулись на уфимскую версию с неподдельным воодушевлением, значит что? Вот именно. А наш хороший знакомый, дирижер из Большого театра Михаил Грановский, был так приятно удивлен чистотой пения троих "мальчиков" (Е.Даринцева, Я.Трин, А.Мазитова), то пригласил их повторить свой вокальный подвиг на сцене Большого, где "Волшебная флейта" идет в постановке американской знаменитости Грэма Вика.

* * *

А теперь посмотрим, с кем же соревновалась наша "Волшебная...", претендуя на Национальную театральную премию. Две номинации из трех, доставшихся уфимской "Magic flute", позволили ей оказаться в ряду потрясающих имен и названий. Мало известный российской театральной столице Уве Шварц составил конкуренцию самым блестящим мастерам, прославившимся в области оперной режиссуры. Это Дмитрий Черняков, Георгий Исаакян, Дмитрий Бертман. В этом же ряду - постановщик с мировым именем Ален Маратра, автор спектакля "Мариинки" "Путешествие в Реймс" Россини, оперной сенсации и единственного лауреата нынешней "Маски" в двух упомянутых номинациях. А также Эймунтас Някрошюс и Татьяна Баганова, пришедшие в оперу, чтобы осуществить экспериментальные проекты на грани политического скандала ("Дети Розенталя" Л.Десятникова, Большой театр) и современного танца ("Соловей" И.Стравинского, Пермь). В другой номинации наша "Флейта" стоит рядом с последними достижениями тех же режиссеров. Это, кроме названных, "Упавший с неба" "Геликон-оперы" - переименованная и реабилитированная после долгих лет "Повесть о настоящем человеке".

И еще один нашумевший спектакль "Мариинки" - "Тристан и Изольда" Вагнера, и "Кармен" Бизе в Пермском театре, и "Мадам Баттерфляй" Пуччини в Большом... Все вышеназванные претенденты на "Маску" - блистательно придуманные спектакли режиссерского оперного театра. В каждом работает свой метод приближения к сегодняшнему зрителю. Гений театрального авангарда XX века, англичанин Роберт Уилсон, перенесший на сцену Большого свою "Мадам Баттерфляй", создал зрелище строго выдержанное в духе древнего медитативного восточного театра и собственных элегантно-графических, дизайнерских идей.

Кажется, никогда еще уфимскому оперному театру не выпадала честь оказаться на одной "беговой дорожке" с такими прославленными именами и блистательными спектаклями. Будем реалистами, о какой "Маске" могла идти речь рядом с такими претендентами? В этой ситуации быть спектаклем или режиссером - номинантом на "Золотую Маску" - великое достижение!

Немного обидно только за Владимира Копытова, нашего несравненного Папагено, легко очаровавшего московскую публику. О нем и на пресс-конференции, и в оперном антракте все повторяли одну и ту же фразу: "он родился для этой роли!" Впрочем, я бы не стала уж так категорично настаивать только на Папагено. Он родился замечательным оперным комиком с хорошим баритоном мог бы наверняка не хуже, чем Папагено, сыграть и спеть у одного только Моцарта и Лепорелло, и Фигаро, и Мазетто... Возможно, масочное жюри расценило партию Папагено как недостаточно сложную, чтобы в полной мере раскрыть вокальное искусство артиста. Сам Володя, я думаю, над этим голову не ломает, а только посмеивается , продолжая веселить публику и на сцене, и за ее пределами.

* * *

Из всего сказанного, я думаю, каждый сможет сделать правильные выводы.

Учитывая, что для нынешнего участия в самом престижном театральном фестивале был впервые отобран оперный спектакль не национального (экзотика в российской столице выигрышна сама по себе), а классического европейского репертуара. Кроме нашего, на XII "Золотую Маску" попал еще сорок один спектакль. Из трехсот девяноста отсмотренных.

Лилия Латыпова

Газета "Вечерняя Уфа" от 26 апреля 2006 года

В окружении оперных сенсаций

Башкирский оперный вернулся с очередного «карнавала масок» для лучших российских театров. Вернулся радостно возбужденный, как неизбалованная вниманием юная дева, от которой не отходили кавалеры на столичном балу. И хотя это не первый выход БГТОиБ в свет "Золотой маски", новую ступень всероссийского признания Уфа-таки завоевала. Номинантами прошлых лет были "Журавлиная песнь" и "Кахым-туря" - выразители национальной традиции в балетно-оперном жанре, привычной для нас, местных театралов, и абсолютно экзотичной для всей остальной России. За пределами своей родной территории национальный театр без особых усилий обретает то "необщее" выражение лица, ради которого европейский театр готов вывернуться наизнанку. Однако соблазнительный феномен попадания на золотые фестивальные подмостки, работавший более полувека, исторически уже исчерпан. Рано или поздно театру придется осваивать современный взгляд на оперно-балетную классику параллельно с новыми формами этнографии, если он желает соответствовать уровню "Goldenmask - theatre". "Волшебная флейта" немецкого режиссера Уве Шварца впервые в истории башкирского оперного театра позволила себе поиронизировать над Ее Величеством оперной традицией и сразу попала в желанную цель.

Завершая флейтовое нашествие...

Одной только Москве год Моцарта принес шесть "Волшебных флейт", включая нашу. В "Новой опере" всего за три недели до показа уфимского спектакля прошла премьера последнего моцартовского зингшпиля в постановке Ахима Фрайера, ученика Бертольда Брехта, и очень известного эстонского дирижера по имени Эри Клас. В Большом – своя "Флейта", плод поспешных, как считают москвичи, фантазий американского мастера оперной режиссуры – Грэма Вика. Папагено и Тамино у Вика одеты в джинсы, три дамы – в милицейскую форму, и царство Зарастро расположилось где-то рядом с Берлинской стеной. Прием переноса в наши дни не новый, но все еще вызывающий массу любопытства. В Театральном центре при участии блистательного музыканта Татьяны Гринденко не так давно был поставлен ни на что не похожий кукольный спектакль "Волшебная дуда", действие которого происходит в заснеженной России времен Моцарта в валенках и тулупах "от кутюр". Одним словом, российские театры набросились на бедную "Флейту", разыграв ее кто во что горазд. Запутанность и обилие подробностей либретто позволяет толковать ее как назидательную сказочку, масонский трактат или философскую притчу... Придирчивую и пресыщенную московскую публику не удивить ни громким именем западной звезды на афишах, ни пулеметами и мотоциклами на оперной сцене. А наша "Флейта" в зале "Новой оперы", едва вместившем всех желающих, имела настоящий успех. Сидевшая рядом со мной Наталья Зимянина, "зубастый" и язвительный музыкальный обозреватель "Вечерней Москвы", с ходу обозначила все "за" и "против" уфимской версии самой модной оперы года: "Спектакль зрелищный, неожиданный, я сидела и радовалась каждому его "фокусу". У Фрайера и Класа такие же переходы от пения к разговору, но говорят певцы ужасно неестественно, некрасивыми голосами, как в плохой оперетте. А ваши делают это намного органичнее. Папагено - Копытов просто вне конкуренции, он родился для этой роли. В Москве не найдешь такого! У нас на новой сцене Большого тоже блистательный Папагено, но привозной, немец. Я не в восторге от дирижерской работы. Хотя Моцарта играть очень трудно, все хотят "моцартовского стиля", но никто толком не знает, что это такое".

Фокусы масочного экстрима

Между тем, с трудом отыскав в разных точках зрительского пространства свободные места, уфимские журналисты тоже принялись сравнивать "Флейту" с "Флейтой". Правда, в отличие от купающихся в театральной роскоши москвичей, мы сопоставляли не разные спектакли, а разные варианты одного, шварцовского, творения. Один – тот, премьерный, на котором было пол-Уфы народу, другой – нынешний, трижды номинант "Золотой маски". Между нами, уфимцами, "Флейта", показанная на самом престижном российском фестивале, до своего первоначального оригинала слегка не дотягивала. Вот они, гастрольные потери. Техническое оснащение "Новой оперы" оказалось мало приспособленным для некоторых трюков и световых решений. Из-за чего самый эффектный "фокус" спектакля с приземлением Царицы ночи в звездном кринолине откуда-то из космических высот - не получился. Кринолин, как гигантская клетка, появлялся отдельно от хозяйки, накрывая собой будущих спасителей Принцессы. Заодно страдала и сама Царица. Ее и зрительный зал разделяли и эта клетка-кринолин, и метров пять до авансцены, и просторная ширина оркестровой ямы. Нежный голосок Альфии Каримовой – Царицы едва доносился до зрителей.

Роберт Лютер прочитывал партитуру оперы явно в более серьезной тональности, чем от души резвящиеся герои. Не оттого ли аккомпанемент и вокал не всегда понимали друг друга? Зато ансамбль трех фей (Т.Никанорова, Р.Аминова, А.Шакирова) и почти все исполнители сольных партий выдержали испытание московской честью не хуже своих героев. А "три мальчика" (Е.Даринцева, Я.Тирон, А.Мазитова) так добросовестно и музыкально выручали своих подопечных, что наш знакомый, дирижер из Большого театра М.Грановский пригласил их спеть в "Волшебной флейте" на Новой сцене театра, в том самом спектакле Грэма Вика...

А соперники кто?

Две номинации из трех, доставшихся уфимской "Magic flute" позволили ей оказаться в ряду потрясающих имен и названий. Уве Шварц, чье имя мало известно российской театральной столице, составил конкуренцию самым блестящим мастерам, прославившимся в области оперной режиссуры. Это Дмитрий Черняков, Георгий Исаакян, Дмитрий Бертман. В этом же ряду – постановщик с мировым именем Ален Маратра, автор спектакля Мариинки "Путешествие в Реймс" Дж.Россини, оперной сенсации нынешней "Маски". А также Эймунтас Някрошюс и Татьяна Баганова, пришедшие в оперу, чтобы осуществить экспериментальные проекты на грани политического скандала ("Дети Розенталя" Л.Десятникова, Большой театр) и современного танца ("Соловей" И.Стравинского, Пермь). В другой номинации наша "Флейта" стоит рядом с последними достижениями тех же режиссеров. Это, кроме названных, "Упавший с неба" Геликон-оперы - переименованная и реабилитированная после долгих лет "Повесть о настоящем человеке" Сергея Прокофьева. И еще один нашумевший спектакль Мариинской оперы – "Тристан и Изольда" Р.Вагнера, и "Кармен" Ж.Бизе в Пермском театре, и "Мадам Баттерфляй" Дж. Пуччини в Большом... Все вышеназванные претенденты на "Маску" - блистательно придуманные спектакли режиссерского оперного театра. В каждом работает свой метод приближения к сегодняшнему зрителю. Гений театрального авангарда XX века, англичанин Роберт Уилсон, перенесший на сцену Большого свою "Мадам Баттерфляй", создал зрелище, строго выдержанное в духе древнего медитативного восточного театра и собственных, элегантно-графических, дизайнерских идей.

В условиях столь ослепительного окружения волшебство нашей "Флейты" выглядит довольно скромно, но само попадание в этот почетный список – большая победа. Победа театра над многолетним страхом перед авангардной режиссурой, тянувшим нашу оперу назад, в умеренно-застойный провинциализм. Победа новых форм зрелищности, так не похожих на статуарную роскошь прежних постановок. Победа иронии и юмора над пафосными оперными штампами...

Оказаться в числе сорока двух лучших российских спектаклей , выступивших на московских сценах «Золотой маски», в то время как отсмотрено было триста девяносто, это ли не меткий "выстрел"? Но больше, чем оперная сказка, столицу поразило сказочное состояние театрального дела на территории Башкортостана. А значит, самым мудрым и заботливым театральным "отцом" в России и обладателем "Золотой Маски-2006" оказался Президент Башкортостана Муртаза Рахимов. Стало быть, пройти испытание экономическими реформами и достичь театрального великолепия в одной отдельно взятой республике - это покруче подвигов в царстве Зарастро.

Лилия Латыпова

Газета "Рампа" № 3-4 за 2006 г.