"Ты, Моцарт, супер-стар и ты же супер молод..."

Замахнувшись на такую загадочную штучку, как "Волшебная флейта", театр оперы и балета сильно рисковал. Наши артисты с классицистской фактурой никогда дела не имели, а с Моцартом вообще шутки плохи - не терпит ни суеты, ни легкомыслия. К тому же последний зингшпиль великого австрийца только внешне - наивная сказочка, а на деле - как шкатулка с секретом, открыл ее- а там новая, поменьше и так далее. В потайных "шкатулках" то мистика, то философия, то прямолинейное моралите... Но театр на этот раз пошел по единственно правильному пути, доверив постановку близким "родственникам" создателя "Флейты" - немецкому режиссеру Уве Шварцу и немецкому же, хотя и российского, даже уфимского, происхождения, художнику - Евгению Иванову. Оба - люди достаточно именитые и признанные, чтобы убедить своих заказчиков в том, что будет обеспечена надежная защита от провинциально-старомодного взгляда на моцартов шедевр.

В самом деле, когда еще спектакли уфимской оперы так молодо выглядели? Так, неожиданно, раскованно и - да простят мне академисты это тусовочное подростковое словечко - "прикольно"? Запутанное и туманное в своих причинно-следственных отношениях либретто рассказано с той долей здорового юмора и добродушной иронии, которая позволяет смотреть и слушать чисто по-детски: смеясь и удивляясь. Ирония, идущая от народной сущности зингшпиля, для постановщиков оказалось, похоже, золотым ключиком к собственной версии "Волшебной флейты". Легкий налет пародийности лежит на всей стилистике спектакля, пронизанной духом современной анимации с ее диснеевской живностью и брутальными персонажами компьютерного производства. Не случайно спектакль, как мультфильм, состоит из небывалого количества движущихся и непрерывно сменяющих друг друга "картинок". В отличие от обычного оперного спектакля, где декорации меняются раз 10-15, перед зрителем "Волшебной флейты" это происходит 50 раз! В той же эстетике кукольной фантасмагории на сцене существуют различные части тела некоего гигантского и на редкость терпеливого существа. Его по большей части спящее око используется как занавес, рот служит удобными вратами для перемещения героев из одной условной территории в другую, а рука то баюкает Принцессу, то мягко устраняет ее обидчика...

"Мультяшный" ассоциативный ряд ничуть не мешает постановщикам прибегнуть и к другим приметам сегодняшнего культурного пространства. Облик мудрого правителя Зарастро е его ученой свиты как будто навеян фантастическими триллерами, где холодные звездные миры то и дело являют нам своих высоколобых космических монархов в блестящих облачениях геометрического покроя. Мальчики-ангелы, традиционно, летающие на облаках, решительно спустились с небес на землю сменив крылышки за спиной на модные рюкзачки, а античные сандалии - на спортивные кроссовки. Культовые киногерои как Гарри Поттер или Один дома, бойко подмигивают нам сквозь ловкие шалости пацанов, приходящих на выручку главным героям. А те, в свою очередь, так же знакомо вписываются в заданную стилистику. Птицелов Папагено оставил свои пасторальные перья в "Волшебных флейтах" старого образца и теперь щеголяет в наряде от поп-звезды. Его подружка Папагена - одного поля ягода с тремя шустрыми тинейджерами, а Волшебные Колокольчики служат подтанцовкой для мавра Моностатоса, забавно передразнивающего (в исполнении И.Хакимова) пластику Майкла Джексона.

Желая сохранить единый взгляд на вещи, разве мог создатель столь задиристого видеоряда предложить сказочным дамам скучные чопорные платья? Все они, включая лирическую и целомудренную Памину, одеты в стиле прекрасных амазонок. При этом щедрые формы трех посланниц Ночи приобретают совершенно оправданную для воительниц комическую агрессивность, а единственный кринолин в опере принадлежит Царице и выполнен из железных прутьев, оснащенных гирляндой светящихся звезд.

Как видим, одной лишь визуальной частью своей частью спектакль уже предполагал подачу классической оперы под соусом то ли капустника, то ли концертного поп-шоу. Однако и то, и другое, благодаря, очевидно, вкусу и мастерству режиссера с солидным кругозором музыканта-историка, ничуть не оскорбляет музыку и драматургию "Волшебной флейты". Мало того, акцент, сделанный здесь на комедийной стороне оперы, удивительно совпал с возможностями именно уфимского театра. Известна любовь наших оперных артистов к опереточно-буффонной стихии, которую до сих пор могли удовлетворить только единичные примеры, вроде "Севильского цирюльника" и "Летучей мыши". В разговорных диалогах "Флейты" на русском языке певцы становились полноценными драматическим актерами, "отрываясь" в этом качестве на "все сто". А вот роли Зарастро и Царицы НОчи, позаимствованные Моцартом из героического и амбициозного seria с его культом вокального блеска, остались несколько в тени, хотя и С.Аскаров (Зарастро) и А.Каримова (Царица) вполне справились со своей музыкальной задачей. Моцарт, как ни один другой автор озвученных на этой сцене партитур, требует по-максимому, к которому из царственных особ был ближе других принц Тамино - тенор из Санкт-Петербурга Сергей Гаврилов с его красивым, верным вокалом и живым характером на сцене.

Зато непритязательные песенки Папагено в духе наивного фольклора отлично удались Владимиру Копытову. Его сочный, ровный баритон в сочетании с благозвучным немецким произношением и замечательно метким попаданием в амплуа обаятельного балбеса сразу сделали его едва ли не центром притяжения всех зрительских симпатий.

Ансамбли, вопреки их сложности, исполнялись корректно и в стиле. Даже дети, впервые за всю историю существования детской хоровой студии выступившие в качестве трио солистов, ничуть не испортили общую картину. А взрослые хористы сообщали целому впечатляющую полнозвучность.

Герои "Волшебной флейты" с честью прошли сквозь храм испытаний. Нашему оперному тоже досталось испытание - на совместимость с эстетикой современного европейского театра. И знаете, кажется, оба остались довольны друг другом - и эстетика, и театр. Как это у них говорится, - let it be!

Лилия Латыпова, музыковед

Журнал "Рампа" № 10-11 за 2004 год

Нестареющее волшебство "Волшебной флейты": Опера Моцарта прекрасно выглядит на башкирской сцене

Когда на премьеру - не московскую и не питерскую - приезжает советник руководителя Федерального агентства по культуре и кинематографии - это явление знаковое. Что и подтвердила пресс-конференция с гостьей Натальей Уваровой. Она объяснила, что премьера оперы "Волшебная флейта", национальной гордости Австрии и Германии, осуществленная к тому же немецкой постановочной группой, да еще в рамках года Германии в России, наверняка даст новый импульс развитию культурных взаимоотношений между двумя странами.

Наталья Георгиевна призналась, что она не впервые в башкирском государственном театре оперы и балета и каждый раз убеждается в профессионализме труппы, в стремлении коллектива к творческим новшествам, за которыми всегда хочется следить. Та же мысль была выражена и в приветственном письме ее шефа Михаила Швыдкого, зачитанном перед публикой. Забегая вперед, скажу, что после спектакля столичная гостья выразила свое мнение одним лишь словом: "Прекрасно!"

И это впечатление вполне разделил в первый премьерный вечер весь зрительный зал, который бурной овацией стоя приветствовал исполнителей, режиссера-постановщика Уве Шварца, дирижера Лутца де Веера, художника-постановщика Евгения Иванова.

"Волшебная флейта" для уфимской публики непривычна. Написанная в жанре "зингшпиль" (поем и играем), где пение перебивается диалогами, а содержание включает в себя и наивную сказочность, и простонародный юмор, и высокую философию с примесью утопического морализирования по поводу нравственного усовершенствования, опера совершенно не похожа на те серьезные классические произведения, что ставились на башкирской сцене, не сравнишь ее и с веселой "Летучей мышью", и с легкомысленной "Свадьбой Фигаро". Это нечто совсем другое. И наш театр вместе с опытными руководителями постановки отлично справился с новым для себя проектом.

Оформление спектакля замечательным художником Евгением Ивановым просто блистательное, раскрывающее именно трактовку Моцарта, когда социальная утопия и экзотические чудеса перемешались, явив фантастическое действо, которое возникает в чреве гигантского глаза. Открывающееся веко - одновременно и занавес, и взгляд мудрого ока, может быть, даже самого Всевышнего. Он и посылает на землю те испытания, что выпадают на долю главных героев. И высокие своды храма вдруг преобразуются то в пылающий огонь, то в падающие стеной грозные воды, из которых с честью выходят принц Тамино и его прекрасная Памина.

Оркестр под управлением известного германского дирижера слаженно звучал, как и солисты, которые, опять же под управлением опытного режиссера, не в первый раз ставящего "Волшебную флейту", не только справились с вокальными партиями, но и вполне артистично двигались и разговаривали. Тамино достойно сыграл и спел Сергей Гаврилов из Санкт-Петербурга, Памину - Альбина Габидуллина, смешного Папагено - Владимир Копытов. Вообще все исполнители были на высоте, составляя единый ансамбль вместе с весело прославляющим добро, свет хором, наряженным лукавым художником в современные бейсболки. Искусство, рожденное три столетия тому назад, и в самом деле всегда современно, когда оно действительно искусство.

Алла Докучаева

Газета "Республика Башкортостан" от 1 октября 2004 года

Наконец-то к нам пожаловал Моцарт

"Волшебной флейте" В.А.Моцарта везет в России, прежде всего в Москве. Во время "Шереметевских сезонов" ее можно было увидеть в театре "Амадей" (музыкальный руководитель – профессор О. Белунцев, режиссер – О. Митрофанов), она идет в Камерном театре Б. Покровского. Но всех, кажется, затмил Маленький мировой театр (не имеющий, кстати, своей сцены), который показал свою постановку в Театральном центре "На Страстной".

Судя по отзывам столичной прессы, это интересная, талантливая работа режиссера Екатерины Поспеловой, музыканта Татьяны Гринденко (руководитель "Академии старинной музыки") и художника Аллы Шелимовой. Создатели спектакля сделали смелый, неординарный ход: они предложили публике версию, по которой Моцарт написал свою оперу не для народного театра в предместьях Вены, а для российского крепостного театра по заказу князя Голицына. Поэтому и опера называется не "Волшебная флейта", а "Чудесная дуда". Папагено – хозяин бродячего вертепного театра, Тамино – чужестранец. Действующие лица – куклы, черти и ангелы, старцы из монастыря… Опера исполняется на русском языке. Текст писали поэтесса Мария Степанова, переводчик Игорь Эбаноидзе и московский «акын и скоморох, альтернативный шансонье» Псой Короленко. Он исполнил и роль черта Моностатку (у Моцарта это мавр). Среди других исполнителей артисты из Германии и Австрии, московской «Новой оперы» и дети из капеллы Марии Струве.

Уфимская "Волшебная флейта" тоже удалась на славу, она несет в себе многие приметы европейского, если угодно, мирового оперного театра. В чем это выражается?

На Западе давным-давно оперные спектакли, говоря современным языком, – продукт интернационального творческого коллектива. Иногда в нем преобладают итальянцы, если ставят Верди или Пуччини, иногда – русские, если это "Евгений Онегин" или "Пиковая дама".

Нечто подобное произошло в Уфе. Постановщики "Волшебной флейты", режиссер Уве Шварц, дирижер Лутц де Веер и художник Евгений Иванов, – все из Германии. В биографии художника была заложена интрига. Мало того, что у него фамилия Иванов, он еще и заслуженный художник России и выпускник Уфимского государственного института (академии) искусств.

Сценография – одна из самых сильных составляющих уфимской "Волшебной флейты". Художнику превосходно удалось воссоздать на сцене и перемешать суровый дух германского средневековья, загадку и таинственность сказки с приземленностью быта. Сценография эклектична. В ней соблазны и огни современного мегаполиса сосуществуют с грандиозным архитектурным сооружением, где по многим признакам должны обитать мудрецы, философы и священнослужители. Эклектика – довольно распространенный атрибут современного оперного спектакля, едва ли не норма, потому не стоит удивляться амуниции мальчиков в уфимском спектакле, очень похожих на современных подростков, бойскаутов: ранец за плечами, жестянки из под кока-колы. Кому-то это нравится, кому-то – не очень. Многое тут зависит от вкуса, возраста и воспитания.

"Волшебная флейта" – наиболее гармоничный спектакль на сцене Башкирского оперного театра, где оркестр, сценография, режиссура сбалансированы. Оркестр, к радости слушателей, чуток и деликатен, не подавляет солистов. Режиссура продумана и органична, удачно объединяет традиции с современными тенденциями. Актерский состав?.. Хороши Руслан Хабибуллин и Владимир Копытов в роли любимца публики, птицелова Попагено. Похоже, комедийные положения – их родная стихия. А вот свой крепкий Тамино у нас не нашелся. И в этом нет никакой беды. Партию главного персонажа моцартовской оперы успешно исполняет петербуржец Сергей Гаврилов (он занят и в других спектаклях нашего оперного театра). Это тоже норма. В наиболее известных оперных театрах Европы и Америки постоянны только оркестр, хор и кордебалет. Режиссер, дирижер и солисты – со всего света, приглашенные. Принцип отбора один – профессионализм. Востребованные певцы в наше время поют во многих театрах Европы и Америки. Известный уфимской публике Николай Черепанов (Турриду в "Сельской чести") объездил полсвета, очаровательная Татьяна Куинджи успевает петь и в Перми, и в Москве, в "Геликон-опере".

…Большая удача уфимской "Флейты" – феи Царицы ночи, по сути дамы полусвета. Они вздорны, агрессивны и стервозны. Татьяна Михайлюк, Галина Акимова и Татьяна Никанорова постарались, не пожалели гротесковых красок.

Один из самых ярких персонажей спектакля–коварный мавр Моностатос. Молодой артист Ильгиз Хакимов – чрезвычайно удачная (скорее всего, невольная) пародия на Майкла Джексона. Маститый Раиль Кучуков удивляет своей раскованностью и пластичностью.

Заслуживает похвалу детская оперная студия (хормейстер - Любовь Липатова), подготовившая к выступлению в спектакле трех волшебных мальчиков. Кажется, ни в одном уфимском спектакле дети не играют так много и разнообразно. При этом еще и поют. Браво!

Ревнителям строгих канонов может не понравиться, что артисты в нашем театре поют на немецком языке, а говорят на русском. Полагаю, что это разумный компромисс. Арию лучше исполнять из уважения к композитору и его музыке на языке оригинала (над сценой электронный, к сожалению, не синхронный переводчик), а диалоги – на языке, понятном публике.

…В Башкирском государственном театре оперы и балета большинство спектаклей – музейные. "Волшебная флейта" – современный. Известно, что в музыкальном наследии великого композитора встречаются масонские сочинения для оркестра, для хора с оркестром. И «Волшебная флейта» написана не без влияния масонской литературы. Однако масонские символы соседствуют здесь с бытом, юмором и балаганом, что и делает эту оперу едва ли не народной, комической. К чести постановщиков, они не стали перегружать спектакль ритуалами ордена "вольных каменщиков", а создали спектакль, понятный зрителю, доступный для восприятия. Финальное торжество добра, света и разума состоялось.

Не знаю, кого из постановщиков осенило сделать для детей облегченный вариант этой оперы – сказки. Без любовных игр, без фривольностей. Идея превосходная. Отравленная пошлыми, примитивными видеоклипами детвора получила возможность познакомиться с Моцартом. Ребята во время спектакля громко гадают, пустит в чудовище стрелу Тамино или нет, оживляются, когда на сцене появляются крокодил, лев. В антракте они бегут к оркестровой яме посмотреть на живых музыкантов. В общем ведут себя как и положено детям. Однако не будем забывать, что все это происходит в праздничной атмосфере театра, моцартовской музыки.

Юрий Коваль

Газета "Вечерняя Уфа" от 17 сентября 2005 года