Сказка для всех. Дирижер Большого театра подарит уфимцам "Снегурочку"

Это один из самых привлекательных проектов Башкирского государственного театра оперы и балета - постановка оперы Н.А.Римского-Корсакова "Снегурочка" по весенней сказке А.Н.Островского. Премьера состоится в декабре, и постановочные работы уже начаты. Первые репетиции, спевки провел музыкальный руководитель - дирижер Большого театра России Михаил Грановский.

Михаилу всего 34 года, но творческий опыт его солиден, поскольку в музыкальном искусстве он с семи лет. Учился в Московском хоровом училище, организованном Александром Свешниковым, пел в знаменитом хоре мальчиков, с которым ездил по всему миру и всей России. В Московской консерватории учился на двух факультетах: дирижерско-хоровом - у профессора Бориса Тевлина и симфоническом - у Геннадия Рождественского.

У Михаила Грановского удивительная музыкальная родословная. Несколько поколений его семьи - профессиональные музыканты. Прадед - капельмейстер придворного оркестра Санкт-Петербурга, прабабушка в начале ХХ века за успехи в музыке была награждена роялем «Беккер», а от самого Александра Глазунова получила авторский клавир с дарственной надписью. Дед Михаила 42 года проработал в оркестре Леонида Утесова тромбонистом, а отец в январе отметит уже сороковой свой сезон в Большом театре - он скрипач.

- Видите, как мне повезло, - рассказывает маэстро. - Но с другой стороны, это накладывает большую ответственность: ты должен быть всегда собранным и всегда помнить, кто ты есть.

"Снегурочка" в Уфе - постановочный дебют Михаила, и чувствуется, что он очень воодушевлен предстоящей работой. C творчеством Римского-Корсакова он, конечно, соприкасался. Дирижировал в Большом оперой "Моцарт и Сальери" и второй сезон дирижирует "Снегурочкой". Но уфимская постановка будет очень сильно отличаться от московской.

- Вводиться в спектакль и ставить самому - большая разница, - говорит Михаил. - Сейчас я могу делать то, что считаю нужным, как я вижу внутренний мир спектакля. Замечательный режиссер - Борис Морозов из Центрального театра Российской Армии. Мы уже встречались, досконально прошли всю оперу по клавиру, обозначили все купюры, даже обсудили каждый персонаж, характер. Декорации художника Игоря Иванова духу весенней сказки, как это написано в партитуре и у Островского. Это очень важно, ведь в современном театре сейчас много разного. Можно придумать другую историю на тему "Снегурочки". Так часто бывает, на любом названии. Режиссер придумывает свою историю - о городской жизни, деревенской, об инопланетном пространстве. То есть фантазия брызжет, но зачастую уходит дух спектакля, атмосфера музыки, того, что задумал композитор. В данном случае этого не произойдет, будет целостный спектакль и, думаю, во многих моментах лучше московского. У вас замечательный хор, хорошие солисты.

Говоря о самой опере, Михаил Грановский особенно вдохновляется:

- "Снегурочка", на мой взгляд, одна из самых поэтичных сказок. Причем не только для детей, но и для взрослых. Потому что это сказка о любви. Разбудить в неземном существе любовь. Пускай это приведет ее к гибели, но она превратилась в человека земного, плотского, и она поняла, что такое любовь. И все берендеево царство преобразилось, то же всепоглощающее чувство вдохнуло в него жизнь. Это потрясающе изобразил Римский-Корсаков. Поэзия леса, поэзия Деда Мороза с его лешими, царства Зимы - все очень красиво, сказочно. И, повторяю, не только для детей. Это сказка для всех. Хочется, чтобы спектакль понравился уфимцам.

Нина Жиленко

Газета "Республика Башкортостан" от 27 октября 2005 года

"Снегурочка": первое пришествие

Наконец-то и до нас добралась «Снегурочка» Римского-Корсакова с ее поэзией языческого культа, эпической мощью слияния человека и природы, божественно-упоительным гимном красоте и любви в самом ее чистом, первозданном смысле. Ну нет больше в оперном жанре такой мифологической многозначности и чарующей прелести сердечного тепла, как в этой «весенней сказочке» о ледяной деве. Удивительно и странно, что за 65 лет существования БГТО и Б здесь никто ни разу не осмелился прикоснуться к этой русской оперной жемчужине. Так бы и продолжали мы строить свои слуховые представления о любимом «ребенке» Римского-Корсакова по скрипучим виниловым оборотам, воссоздающим с сомнительной достоверностью голоса Масленниковой-Снегурочки и Козловского-Берендея, если бы (уж не потепление ли климата тому виной?) вдруг возникшая российская оперная мода на «Снегурочку» не воскресила поющую дочку Мороза, совсем было растаявшую в памяти последних поколений. Премьера, состоявшаяся в 2003-м в Москве, на Новой сцене Большого театра, правда, не была очень убедительной, и плотные ряды зрителей в зале таяли по мере приближения критической «сцены таяния» Снегурки в 4-м действии. Зато историческую свою роль она выполнила, и вот уже Cанкт-Петербург, Казань, а теперь и Уфа потянулись к шедевру оперного сказочника в похвальном стремлении «переснегурить» Большой театр.

В самом деле, после такого успеха, который выпал на долю уфимской «Волшебной флейты», поднявшей на две головы постановочные критерии нашей сцены, вполне понятно желание театра держаться на уровне.

Потому и оказались привлечены к новому проекту самые что ни на есть столичные силы. Это главный режиссер Театра Российской армии, известный многими нашумевшими спектаклями разных московских театров Борис Морозов, дирижер Большого театра России Михаил Грановский, мэтр отечественной театральной живописи, девять лет возглавлявший художественный цех Мариинки, Игорь Иванов и балетмейстер из Большого Ирина Лазарева. В этой блестящей команде только одно лицо — не из гостей, а из хозяев — хормейстер Эльвира Гайфуллина, чей отменный профессионализм тут же признали московско-питерские коллеги.

«Снегурочка» назначена на самый канун Нового года, но околопремьерная температура, как водится, начала повышаться еще в ноябре. Уже завязывались отношения постановщиков с труппой, уже пузырилась на ветру над парадным входом громадная полоса белой ткани с именами участников спектакля, и туманный призрак будущей Снегурочки уже бродил по театральным коридорам... Между главными творцами уфимской новинки Морозовым и Грановским складывался тот альянс, без которого невозможен успех предприятия. Думаю, их предварительные суждения будет впоследствии любопытно сопоставить с художественным результатом. Итак...

Борис Морозов:

— Я ставил Островского, и не один раз. Получил премию Москвы за «Горячее сердце», очень хотел поставить «Снегурочку». Правда, не ожидал, что мне доведется иметь дело с оперным жанром. Это первый мой опыт постановки оперы, хотя музыкальных спектаклей поставил немало, в том числе «Севастопольский марш» с музыкой А. Петрова и новую редакцию «Давным-давно», на которой присутствовал сам Тихон Хренников. По сравнению с драматическим жанром опера и создает определенные трудности, и открывает новые возможности. Мое отношение к режиссерским новациям в опере? Если желание выстроить шоковый видеоряд заслоняет авторскую мысль, то я против. Против, например, того, что делает в «Аиде» обладатель трех «Золотых масок» Д. Черняков. У Бертмана в «Геликоне» тоже чрезвычайно смелый видеоряд, но он, на мой взгляд, является следствием заложенных в опере идей. Я люблю фразу Брехта: «Потрясать сердца и действовать на нервы — не одно и то же». «Снегурочку» вижу сугубо классичной, хотя это вовсе не значит, что мировоззрение современного человека не скажется на этой постановке. Скажется, только не на уровне внешних одежек, а на уровне проживания. В Берендеевом царстве не все так наивно и благодушно. Это система, где все стандартизировано, все под контролем власти, и если сюда попадает индивидуальность, система ее уничтожает. Снегурка — метафора красоты. Попадая в регламентированное общество, она создает диссонанс, конфликт. Берендей как мудрый и коварный правитель использует красоту для поддержания власти. Подчинить ее своим целям, заставить служить им — разве не так же поступали «добрые мудрые» вожди с красотой, талантом, искусством?

Михаил Грановский:

— Тот вокальный материал, с которым я уже работал, оставляет разноречивые ощущения. Есть хорошие голоса и певцы, с которыми интересно работать. Мизгирь — Р. Кучуков меня радует, А. Каримова должна стать хорошей Снегурочкой, А. Габидуллина и А. Шакирова неплохо справляются с партией Купавы. C Лелем тоже картина складывается. Берендея, увы, в театре нет, на премьеру будет приглашен тенор А. Богданов из «Новой оперы». Чего хотел бы избежать в трактовке музыки Римского-Корсакова, так это скуки, статики, рыхлости. Этому отчасти помогут купюры, против которых не возражал и сам автор. Кроме того, я намерен существенно сдвинуть темпы. Например, большая массовая сцена проводов Масленицы будет очень динамичной, как это делал Е. Светланов, близкий мне по-музыкантски. В голосе нашей Снегурочки я не хотел бы слышать ни страсти, ни страдания. Она ведь девочка пятнадцати лет, да еще и с другой «планеты», откуда ей знать про такие эмоции? Фантастический, легкий, холодноватый тембр должен быть выдержан до конца, а в кульминационной сцене таяния будет очень велика роль света! Как я смотрю на режиссерское толкование Берендея? А я всегда не понимал, почему Козловский так сладко поет Берендея. Конечно, это не сусальный рождественский дедушка, а умный и хитрый правитель.

Ко всему сказанному осталось лишь добавить, что сцена «Снегурочки» оформлена в лучших традициях русской пейзажной живописи: много воздуха, света, сочные краски щедро выписанной весенней природы. Нас посетила красивая и пронзительная сказка для взрослых, готовая не «действовать на нервы», а «потрясать сердца».

Лилия Латыпова

Газета "Рампа" за ноябрь-декабрь 2005 года

"Неуловимым запахом весны..."
"Снегурочка" рождается прямо на глазах

В репетиционном классе ежедневно, утром и вечером, собираются Снегурочки, Берендеи, Мизгири, Лели, Купавы и другие персонажи оперы Римского-Корсакова. А точнее - исполнители этих партий, солисты оперной труппы. Московский режиссер Борис Морозов вдохновенно лепит образы, предназначенные гармонично слить мир композитора и драматурга Островского, по весенней сказке которого написана опера.

Борис Морозов, ныне художественный руководитель Театра Российской армии, имя известное в театральном пространстве еще с конца 70-х годов. Он учился в ГИТИСе у знаменитого Андрея Попова в одной группе с Анатолием Васильевым, Иосифом Райхельгаузом, Рифкатом Исрафиловым. Каждый из них своим талантом и своими постановками составил прекрасную театральную легенду.

За музыкальный спектакль Борис Афанасьевич взялся впервые. Оконченная в свое время по настоянию родителей музыкальная школа, пробы в хоровом дирижировании, великолепный слух неожиданно очень пригодились и, можно сказать, оправдывают творческую дерзость. Работа волнует, поскольку все вновь, но это же и вдохновляет. Атмосфера на репетициях настолько доверительная и доброжелательная, словно режиссер и артисты работают вместе сто лет.

- Я считаю, атмосфера и должна быть такой, - говорит режиссер, - только взаимный контакт, взаимная отдача могут родить добрый результат. Актеры не должны быть простыми исполнителями решений режиссера. Когда они творчески включаются в процесс, чувствуют момент отклика - тогда все получается. По всему видно, нашим солистам такая тактика по душе, они работают с Мастером увлеченно.

Лариса Ахметова (исполнительница партии Леля): "Борис Афанасьевич - режиссер драматический, но это нисколько не мешает, наоборот помогает, потому что у него большой опыт работы с актерами, а нам, певцам, именно такая помощь нужна. К тому же он от природы очень музыкальный человек, некоторые кусочки показывает голосом, попадает в тональность, чем удивил нас уже на первой репетиции. Он весь насыщен эмоциями, знает тонкости нашей профессии и потому часто напоминает: это вы должны спеть в зал, вы должны видеть дирижера... Добрый, мягкий, красивый, интеллигентный человек! Работаем весело, дружно, активно. За несколько репетиций поставили пролог, первый акт, работаем над вторым, скоро перейдем на сцену".

Ильгам Валиев (Берендей): "Режиссер прекрасно знает, чего хочет. Друг друга понимаем, атмосфера сотворчества покоряет. В партии Берендея мне сначала многое было непонятно. Привыкли, что цари в операх - обычно старики, поют басы. А Римский-Корсаков поручил партию лирическому тенору. Я слушал записи Лемешева, Козловского, непревзойденных исполнителей этой партии. Помогли занятия с Борисом Афанасьевичем, его реплики, советы. Теперь понимаю, что Берендей - добрый, но в то же время - хитрый. Он, скорее, царь природы, чем какого-то государства. Ему подчиняются природные силы, и когда гармония их нарушается, как это случилось с появлением Снегурочки, он проявляет жесткость, чтобы восстановить порядок. Поэтому Берендей провозглашает в финале: "Снегурочки печальная кончина и страшная погибель Мизгиря тревожить нас не могут". Все, на мой взгляд, убедительно".

Руслан Хабибуллин (Мизгирь): "Мне нравится, что режиссер пропускает через себя все мизансцены, чувствуется опыт работы в драматических театрах. Находит компромисс между тем, как это могут сделать певцы, и собственным видением. Чтобы все было разумно, уравновешенно, выразило его режиссерскую мысль. В партии Мизгиря я находил какую-то аналогию с партией Грязного из "Царской невесты", тем более что композитор тот же. Но потом я увидел, что Мизгирь - более светлая роль, все проникнуто чувством любви. Мне интересно стало исследовать: как человек ведет себя, влюбившись в несбыточную мечту. Человеческое счастье возможно только с человеком же, а тут нарушены все законы. Хотя любовь - огромная сила, здесь она разрушает. Нечеловеческие силы вмешались в жизнь берендеев, но они выдержали, преодолели. Несмотря на гибель Снегурочки и Мизгиря, побеждает все-таки любовь, с ней - будущее. И режиссер старается это показать".

Алина Шакирова (Лель): "Лель - четвертая моя работа в театре. Привлекает тем, что, во-первых, роль мужская: интересные актерские задачи, перевоплощение... Вокально все достижимо, но, конечно, требует работы - добиться ровности звука, выразительности вокала. Вообще гармонии. Помогают прекрасный дирижер из Большого театра Михаил Грановский и замечательный режиссер Борис Морозов. Два таких крупных профессионала, которые знают свое дело и с которыми работать - одно удовольствие. Поговорив с артистами во время перерыва, мы возвращаемся в класс. Продолжается репетиция сцены "Суд над Мизгирем". Совершеннее становятся мизансцены, точнее проходы, а самое главное - выразительнее и мотивированнее вырисовываются линии поведения героев. Особое внимание режиссер уделяет Бермяте".

- Говоря по-нашему, - объясняет Борис Афанасьевич, - это руководитель администрации президента, правая рука царя. Он хозяин. Для меня это было изначально важно. Это как Малюта Скуратов при Иване Грозном. Он все знает, все силовые структуры в его руках. Отсюда - линия его поведения, отсюда его взаимоотношения и с царем, и со всеми берендеями. Отсюда и можно импровизировать... Отдельно, один на один с Ильгамом Валиевым, отрабатываются мизансцены во время исполнения каватины Берендея. Увидев Снегурочку, царь потрясается ее красотой. Его ария - гимн Природе, способной создать такое чудо: "Полна, полна чудес могучая природа, дары свои обильно рассыпая, причудливо она играет... Бросит в забытый уголок цветок весенний... И дышит цветок неуловимым запахом весны, тревожа взор и обонянье"... Когда репетиции из класса перейдут на сцену что-то может поменяться из-за пространства сцены. Может, даже сломается. Но появится другое, наверняка более совершенное.

- Я околдован музыкой, - делится Мастер. - Чем дальше погружаюсь в спектакль, чем больше репетирую, тем больше для меня открывается. Это какой-то волшебный мир! Космос. Для меня этот мир не существует отдельно, он существует во взаимосвязи с миром Островского. Вообще эта пьеса манит давно к каким-то размышлениям. И отнюдь не о минувшем, а скорее, о современном. Я давно хотел обратиться к этому материалу. Собственно, потому так охотно принял предложение вашего театра. Соединение поэтики Островского с музыкальной поэтикой Римского-Корсакова, как композитором угадано и как выявлено - для меня это интересно...

Так радостно-мучительно рождается спектакль.

Нина Жиленко

Газета "Вечерняя Уфа" от 8 декабря 2005 года

Сколько стоит доброе сердце

Современность "Снегурочки" в ответственности друг за друга

Постановка самой поэтичной оперы Римского-Корсакова "Снегурочка", которую композитор считал своим лучшим творением, стала чудесным подарком уфимским меломанам к наступающему празднику. И хотя Александр Николаевич Островский лукаво назвал эту пьесу весенней сказкой, мы-то с детства знаем: место Снегурочки - у новогодней елки!

Идея постановки подобной оперы на сцене БГТОиБ вынашивалась давно. Когда замысел сформировался и окреп, руководство поделилось своими мыслями о новом проекте с федеральным Агентством по культуре и кинематографии (Москва) и нашло полную поддержку и взаимопонимание.

Был даже выделен грант на постановку оперы, что явилось в общем-то, прецедентом, так как наш оперный театр не федеральный, а республиканский. Ставить именно "Снегурочку" было коллективным решением агентства и театра.

На пресс-конференции, состоявшейся накануне премьеры, своими впечатлениями от работы над спектаклем поделились творческая группа в составе: дирижер-постановщик - Михаил Грановский (Большой театр), режиссер-постановщик - Борис Морозов, народный артист России, профессор (художественный руководитель Центрального академического театра Российской Армии), хормейстер-постановщик - Эльвира Гайфуллина, заслуженный деятель искусств России и Башкортостана, профессор.

Михаил Грановский: "Это моя первая постановка, поэтому, конечно, в процессе работы возникали проблемы, нюансы, о которых и не догадываешься, пока не возьмешься за дело. Повезло, что работал в прекрасной команде. Только имея таких союзников, можно смело браться за осуществление своих замыслов".

Борис Морозов: "Для меня это тоже в своем роде дебют - дебют драматического режиссера на оперной сцене. Отсюда много нового, интересного, неожиданного и, прежде всего, это радость соприкосновения с такими драгоценными для русской культуры именами как Островский, Римский-Корсаков. Островского ставят нынче много, это удивительно современный на сегодняшний день автор. Хотя я и готовился к работе еще в Москве, много читал, слушал записи, но драматический режиссер нет-нет да и давал о себе знать. Работая над очередной сценой, например, думал: "Ах, вот здесь бы паузу!", а в это время дирижер говорит: "Так, идем дальше". Но уже и сейчас могу сказать: получал в процессе работы огромную радость. Вообще считаю, каковы репетиции - таков и спектакль.

- Борис Афанасьевич, вы упомянули о том, что Островский - писатель очень актуальный сегодня. В чем для Вас заключается современность "Снегурочки"?

Борис Морозов: "Сталкиваясь с пьесами Островского, понимаешь, насколько он попадает в нашу действительность, в наши рыночные перестроечные дела. Мы оказались перед необходимостью ответить на вопрос: что сколько стоит, а у Островского это главная тема. Сколько стоит человеческое, сколько стоит грех, сколько стоит искупление от этого греха? И как высчитать цену: находится ли она в графе "сумма прописью" или цена - несколько другая категория? Это цена человеческих отношений, наше слышание друг друга. Снегурочка - это Красота. Бобыль с Бобылихой хотят нажиться на этой Красоте, Мизгирь надеется ее купить и понимает свою полную самостоятельность, Берендей, один из центральных, на мой взгляд, персонажей, намерен через эту Красоту утвердить свою власть. Цена человеческого сердца, чувств, ответственности друг за друга - в этом современность "Снегурочки".

- Драматический режиссер требователен к актерской фактуре, а в данном случае необходимо было прежде всего исходить из вокальных данных. Удалось ли Вам совместить эту необходимость и свое видение образа?

Борис Морозов: "Конечно, готовясь к работе, я мысленно рисовал себе того или иного персонажа оперы. Например, как сопоставить свое видение Леля с тем, что его партию, как правило, поет женщина, какой должна быть Снегурочка, нежная, женственная? Однако, с другой стороны, я понимал, что в оперном пространстве важен вокал, голос, звучание. Не могу категорически заявить, что это был не тот случай, когда я смотрел на актера и думал: "Ой, нет, лучше, послушаю".

- Михаил Григорьевич, а каким Вам показался наш оркестр?

Михаил Грановский: "Разным. Думаю, в последнее время у оркестра  не было концертных выступлений - и это плохо. Оркестр - живой организм, его нужно все время поддерживать - выступлениями, постоянной работой, тогда можно сделать многое".

- Вы сказали, что работали в сплоченной прекрасной команде. А в команде был диктатор или царила демократия?

Михаил Грановский: "Каждый из нас являлся диктатором в своем деле, но главным в работе было взаимопонимание. Никто не тянул одеяло на себя. Наша команда составляла единое целое, объединенная как бы невидимым куполом".  

- Начиная работу над спектаклем, Вы обещали, что наша "Снегурочка" будет сильно отличаться от московской. Что Вы скажете сейчас?

Михаил Грановский: "Конечно, это было смелое заявление. "Снегурочка" вошла в мою жизнь, была заново переосмыслена и, могу сказать, что с точки зрения постановки, художественного оформления, я считаю, наш спектакль немного ближе по духу к Островскому, чем московский. В музыкальном отношении, думаю, все тоже выглядит достойно.

- Эльвира Хайретдиновна, у Вас были проблемы в постановке хоровых эпизодов?

Эльвира Гайфуллина: "Снегурочка" - новый, достаточно сложный этап в нашей оперной жизни. Эта опера - одна из самых хоровых в мире, и большой проблемой явилась малочисленность состава хора. Трудностей испытали много: необходимость исполнения прекрасных народных мелодий и при этом очень непростой темп, сложный ритм, да еще в особой интерпретации, наличие многочисленных сольных сольных хоровых номеров, сочетание мужского и женского хоров, необходимость сценического движения. Надеюсь, мы со всем этим справились".

- Как "Кармен" невозможно представить без главной героини, так и Снегурочка - то  стержень, вокруг которого вертится все действие. Довольны ли Вы нашими Снегурочками?

Михаил Грановский: "Помимо вокала, школы, для этой роли, конечно, нужна душа - зрителя только голосом не возьмешь. Мы вместе с Борисом Афанасьевичем позаботились не только о том, как споют наши герои, но и о том, чтобы попадание в роль было полным и тронуло публику".

Борис Морозов: "О качестве постановки свидетельствует степень воздействия: как долго не заканчивается спектакль после того, как опустился занавес. Надеемся на длинную жизнь нашей "Снегурочки".

Елена Шарова

Газета "Республика Башкортостан" от 24 декабря 2005 года

Мудрая красота юной Снегурочки

Башкирский государственный театр оперы и балета встречает Новый год музыкальной сказкой Н.Римского-Корсакова

В театре с успехом прошла премьера оперы "Снегурочка", для которой автор музыки сам написал либретто по одноименной пьесе А.Островского.

Уфимский зритель, полюбивший сказку в современной интерпретации Русского драмтеатра с яркой шоу-окраской московского сценографа Аллы Коженковой, в оперном театре встретился с иной "Снегурочкой", более скромной, традиционной, приближенной к песенной народной поэтике как драматурга, так и композитора. Известный питерский художник Игорь Иванов, работавший с режиссером Петром Фоменко и дирижером Юрием Темиркановым, создал на сцене и таинственные заросли зимнего леса, и старинные терема царства берендеев, нарядив героев в простые одежды с национальным колоритом и лишь волшебным персонажам подарив серебристо-сверкающие краски. И такая тональность оказалась созвучной с мудрой и свежей красотой народных песен, лиричностью арий, поэтичностью самого действа, проникнутого языческой радостью слияния с природой, и ее наивным обожествлением.

Новый спектакль получился цельным и слаженным. Оркестр под управлением московского дирижера из Большого театра Михаила Грановского звучал то мягко и нежно, вторя милым признаниям Снегурочки, то неудержимо-весело, помогая скоморохам выделывать озорные коленца, звонко и торжественно прославляя пробуждение весеннего благоухания земли после скованности зимнего безмолвия.

Исполнители всех партий достойной показали себя на премьере. Хор был, как всегда, великолепен (хормейстер-постановщик профессор Эльвира Гайфуллина). Дед Мороз Марата Шарипова проявлял свой суровый нрав, Весна-Красна Татьяны Никаноровой выглядела царственно-заботливой матерью юной Снегурочки, прекрасно пел московский тенор Александр Богданов ("Новая опера") - царь Берендей. Но надо с большой радостью признать, что звездой в этот вечер была молодая солистка театра, недавняя выпускница Академии искусств по классу профессора Миляуши Муртазиной Альфия Каримова. Ее Снегурочка и голосом, и игрой удивительно близко подошла к этому образу именно в трактовке Римского-Корсакова, который воспринимал свою героиню больше дочерью Весны, нежели Мороза. Молодая актриса каждым нюансом исполняемой арии, каждым жестом и богатой мимикой показала сначала несмелую дикарку, выросшую среди снегов дремучего леса, но рвущуюся к людям, затем раскрыла ее характер - смешливый и ласковый, гордый и ревнивый, а в коротком финале наполненный новым чувством любви.

К режиссеру-постановщику, главному режиссеру Центрального театра Российской армии, профессору Борису Морозову, свободно и живописно выстроившему все сцены оперы, может быть лишь одна маленькая претензия: наверное, стоило решить момент таяния Снегурочки не до такой степени условно - она снимает волшебный венок и просто уходит, а применить какие-то современные сценические средства. Сказка должна быть сказкой. Тем более, что даже на вечерней премьере было много детей. В самом деле, ведь "Снегурочка" Римского-Корсакова - одно из немногих серьезных музыкальных произведений, с которого можно начинать знакомство с оперной классикой.

Алла Докучаева

Газета "Республика Башкортостан" от 29 декабря 2005 года

Премьеру "Снегурочки" специально дали под Новый год

В минувший понедельник состоялась долгожданная и триумфальная премьера оперы Римского-Корсакова "Снегурочка" - оптимистическая трагедия по всем известной пьесе Островского. Постановка режиссера Бориса Морозова еще раз показала, что опера интересна не столько сюжетом, сколько режиссерским замыслом, музыкой, ее исполнителями и декорациями.

Как сообщили "МК" в театре оперы и балета, в спектакле занято много молодых дарований: Лель - Алина Шакирова, Купава - Альбина Габидуллина, и очаровательная с необыкновенно красивым голосом Снегурочка - Альфия Каримова. Этот вечер стал ее звездным часом, и зрители еще не раз узнают о ее будущих успехах.

Услышать хорошего тенора - большое спасибо для любителей музыки, и таким открытием стало участие в премьере солиста "Новой оперы" Александра Богданова - Царь Берендей.

Публика по достоинству оценила прекрасные декорации петербуржца Игоря Иванова, стилизованные в манере великого Билибина.

Премьерой дирижировал москвич Михаил Грановский, порадовавший слушателей точностью акцентов, чувством меры в передаче лирики, стройностью в проведении всего спектакля.

Хороши были хоровые и танцевальные номера.

Можно порадоваться за наш оперный театр, показавший, что его талантливыми силами он способен достойно поставить любой оперный шедевр.

Газета "Московский Комсомолец"  (28 декабря 2005 г. - 4 января 2006 г.)

Наталья Уварова: "Чтобы выжить, театр постоянно стремится удивлять зрителя"

Слово "чиновник" вызывает у нас не очень положительные, мягко говоря, ассоциации, хотя изначально оно имеет нейтральное значение: государственный служащий. Общение с Натальей Георгиевной Уваровой с первых минут освобождает от плена предубеждений. Она чиновник высокого ведомства - советник руководителя Федерального агентства по культуре и кинематографии. Обаяние личности и образованность, наверное, и дают тот сплав, который с недавних пор стали называть харизмой. Этим качеством в полной мере обладает шеф Агентства Михаил Ефимович Швыдкой, и сотрудников, чувствуется, он подобрал под стать себе. Из уст Натальи Георгиевны даже такие формулировки, как "функции органов исполнительной власти", не пугают и в контексте обретают вполне понятный, человеческий смысл. Наталья Уварова прилетела из Москвы буквально на один день, чтобы увидеть в Башкирском государственном театре оперы и балета премьеру спектакля "Снегурочка", и мы с журналистом Юрием Ковалем воспользовались случаем, чтобы задать гостье несколько вопросов.

- Наталья Георгиевна, с недавних пор на афишах о новых постановках театра мы видим девиз: "При поддержке Федерального агентства по культуре и кинематографии". Расскажите, пожалуйста, когда и для чего оно создано?

- Федеральное агентство по культуре и кинематографии образовано в марте 2004 года, после того как в стране произошла административная реформа. Раньше Министерство культуры осуществляло весь комплекс мер поддержки этой сферы. В результате реформы возникло совершенно новое образование - Министерство культуры и массовых коммуникаций. Никогда еще культура и СМИ не были объединены под крышей одного органа исполнительной власти. При новом Министерстве созданы федеральные агентства: по культуре и кинематографии, по печати, по архивам, а также федеральная служба по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия. Они являются, я хочу это подчеркнуть, абсолютно самостоятельными, нельзя сказать, что федеральные агентства подчиняются министерству. И тем не менее общее кураторство над всем, что происходит в культуре, осуществляет министерство. Также за ним разработка концепции развития культуры и все юридические вопросы, определение бюджета, принятие законов. Чем же занимается федеральное агентство? Это поддержка разных организаций культуры, все бюджетные вопросы, распределение финансов. Решаем, что поддерживать в первую очередь, консультируясь, конечно, с министерством. Назначение руководителей федеральных учреждений культуры - тоже прерогатива агентства. Самое интересное и живое в нашей работе - проведение крупных мероприятий: Дни России в разных странах, театральные фестивали, например "Золотая маска", конкурс имени Чайковского, Московский кинофестиваль. То есть, как говорит Михаил Ефимович Швыдкой, за нами вся хозяйственная деятельность.

- Как осуществляется финансовая поддержка культурных учреждений, проектов?

- По разным направлениям. Во-первых, существует Федеральная программа развития культуры. Она составляется на пятилетку, сейчас заканчивается первая, и мы должны о ней отчитаться. Разрабатывается целевая программа развития культуры на 2006-2010 годы. Самые значительные мероприятия финансируются в рамках этой программы.

- Кроме того, существует грантовая поддержка из фонда президента России?

- Гранты выделяются конкретно, целенаправленно тем или иным коллективам. Сама идея грантов принадлежит как раз Швыдкому. Мы уже забываем, что происходило шесть-семь лет назад. Крупнейшие наши музыканты из-за маленьких зарплат уезжали за границу. Ни Спиваков не выступал в Москве, ни Башмет. Простаивал светлановский оркестр, а сам дирижер гастролировал где-то в Европе, Америке. Как и Федосеев, Тимерканов. Таким образом, складывалась неприглядная, прямо скажем, ситуация. Человек учится, например, в Московской консерватории, которая дает лучшее в мире музыкальное образование. То же самое - Московская хореографическая академия. Или взять ансамбль Моисеева (кстати, 21 января будем отмечать 100-летие со дня рождения Игоря Александровича) - невероятно востребованные артисты. В общем, получают люди лучшее в мире образование, причем бесплатно, на наши с вами деньги, приходят в какие-то коллективы, где платят мало, и все устремляются, так сказать, в теплые страны. Картина складывалась плачевная. Михаил Швыдкой предложил: лучшим коллективам, которые составляют гордость России, выдавать гранты. Они уравнивают зарплату крупнейших деятелей искусства, исполнителей, которые ценятся на Западе, делают оплату их труда соизмеримой с зарубежной. Первые гранты получили Большой театр и Мариинский. Надо подчеркнуть, эти деньги выделяются только на творческих деятелей, зарплаты хозяйственников - боль дирекции. Потом гранты получили Московский художественный театр, народные коллективы - ансамбль Моисеева, "Березка", хор имени Пятницкого, оркестр имени Осипова и другие. Из учебных заведений - Пермское хореографическое училище.

- Что за грант получила наша "Снегурочка"?

- Это совсем другое. Финансирование постановки оперы "Снегурочка" проходило в рамках Федеральной программы развития культуры. Федеральное агентство собирает заявки на проведение творческих работ. Заявок много, и экспертные комиссии строго рассматривают их. Учитываются разные моменты. Считаем, что нужно поддерживать коллективы, которые мы уже знаем, уверены в их качестве, чтобы не впустую тратить деньги - а это солидные суммы. От Башкирии пришло много заявок, в том числе на конкурс артистов балета имени Нуреева, постановки в драматических театрах. Понятно, что все поддержать пока не можем. Но Международный фестиваль балетного искусства имени Рудольфа Нуреева остается в программе. Это приоритетное направление. Фестиваль традиционный, развивается по нарастающей, в нем принимают участие мировые балетные звезды. Например, в прошлом году в фестивальных спектаклях танцевал Карл Пакетт из Парижской Гранд-опера.

- Наталья Георгиевна, как у вас в агентстве относятся к такому яркому увлечению Швыдкого телевидением?

- Спокойно относимся, потому что все это не в ущерб основной работе. Михаил Ефимович - человек необыкновенной энергии. Он спит всего три часа в сутки, хорошо переносит сплошные перелеты, ночные съемки на ТВ. Последние съемки передачи "Театр + ТВ" - юбилей Ольги Аросевой - продолжались с 11 вечера до четырех утра. А в девять утра он - в своем кабинете, проводит встречи, совещания... Я тоже участвую в передаче "Театр+ТВ" как редактор по гостям. По образованию я историк, окончила истфак Московского университета, но много лет работала в журналистике. Учтите, что у чиновников зарплата небольшая. Михаил Ефимович открыто говорит: свои телевизионные проекты задумал для того, чтобы избежать обвинений в коррупции. Это деньги, которые его кормят, поддерживают семью.

- Вы хорошо знаете провинциальные театры. За счет чего они выживают?

- Все индивидуально. Новосибирский театр оперы и балета, например, ожил с приходом главного дирижера Теодора Курентзиса. Он много делает, сам по себе необыкновенно харизматичная личность. Поставил оперу Верди "Аида", которая прогремела, нашумела, и все заинтересовались театром. Многое зависит от нетрадиционного мышления руководителя. Сейчас в мире искусства можно только чем-то удивить - будь это приглашение звезды или открытие нового яркого имени, или эпатажная, даже скандальная постановка. Краснодарский театр преобразило сотрудничество с Юрием Григоровичем. Прошедшим летом при поддержке нашего агентства прошел фестиваль спектаклей Григоровича в Мариинском театре. Хорошие коллективы Федеральное агентство поддерживает. Российский национальный оркестр Михаила Плетнева - негосударственный, но это один из лучших коллективов России. Когда они обратились к нам с просьбой помочь организовать гастроли по стране, мы помогли. Для нас очень важно, чтобы такой оркестр услышали в глубинке. В Конституции записано: все граждане России имеют равные права на культуру. Но какие же это равные права! Есть люди, которые ни разу не видели полного симфонического оркестра, не слышали Спивакова, Башмета, не видели постановок Додина, Фоменко, хотя знают об этих режиссерах. Наша задача - как-то сгладить такую несправедливость.

- Наталья Георгиевна, как выглядит на российском фоне Башкирский театр оперы и балета? Поделитесь, пожалуйста, впечатлениями об Уфе.

- Мне очень приятно сюда приезжать. Директор театра Андрей Геннадьевич Шишкин пригласил на премьеру "Снегурочки" в очень трудный для нас момент: последние дни года, итоговая коллегия, итоговая пресс-конференция и масса всяких интервью... И все равно, даже учитывая, что это воскресенье, с огромным удовольствием прилетела. Мне в Уфе спокойно. Я люблю приезжать в те места, где уже бывала, в вашем городе я в четвертый раз. Очень хотелось увидеть "Снегурочку", узнать, что сделали такие мастера, как режиссер Борис Морозов, дирижер Михаил Грановский, художник Игорь Иванов, балетмейстер Ирина Лазарева. Мне кажется, что башкирский театр - очень живой, все время пытается что-то такое сделать, чтобы действительно удивить зрителя, привлекает интересных людей к творческому содружеству. Мы уже говорили, за счет чего может сейчас театр выжить. Когда есть живой момент, живая струя, сила ощущается. Бывают удачи, бывают сложные моменты, но это жизнь, и она заметна зрителю. У вас все время - движение. Живете, чувствуя, что происходит в России. Театр не пропускает новых имен, пытается с ними сотрудничать, следит за репертуаром. Одним словом, хочет быть - и существует! - в общекультурном процессе России.

Беседовала Нина Жиленко

Газета "Республика Башкортостан" от 14 января 2006 года

"Надо душу спасать..."

Премьерный спектакль в Башкирской Опере заставляет задуматься о вечных ценностях

Борис Афанасьевич Морозов в своей некороткой режиссерской жизни не раз ставил пьесы А.Н.Островского в разных театрах, и всегда получалось интересно. За "Горячее сердце" в Малом театре, например, получил премию Москвы. Каждый раз режиссер убеждался: классика - не далекое прошлое, не архивные пыльные страницы. Он чувствовал, как свежо и волнующе звучат сегодня мысли драматурга из позапрошлого века. Давно манила его поэтической прелестью и философской бездонностью весенняя сказка "Снегурочка". Мечтал поставить ее в своем Театре Российской армии, где уже более десяти лет работает главным режиссером. И подступился к воплощению замысла совсем близко... Вдруг ему предлагают поставить "Снегурочку", но не драматический вариант, а оперу Н.А.Римского-Корсакова, либретто к которой написал сам Островский. Как человек творческий, смелый и, к счастью, музыкальный от природы, он согласился. Так Борис Морозов оказался в Башкирском государственном театре оперы и балета, где и состоялся его дебют как оперного режиссера.

Работать и общаться с Борисом Афанасьевичем - редкое везение, потому что он не только опытный профессионал, но удивительно тонкий, интеллигентный, обаятельный, добрый, теплый человек. Это были замечательные дни, когда можно было забежать в репетиционный класс или в зрительный зал, где царили мастерство, взаимопонимание, творчество. Или просто встретиться в театральном коридоре, обменяться улыбками и зарядиться хорошим настроением. В диктофоне и блокноте записаны размышления, высказывания режиссера об Островском и Римском-Корсакове, о театре, музыке и драматургии, человеческой сущности... Они приоткрывают дверь в творческую кладовую и помогают больше понять и увидеть на спектакле "Снегурочка". Да и в самой жизни!

Пронзительный драматург

- Это один из любимых авторов. Вызывает у меня ощущение пронзительного драматурга с его удивительным сегодня звучанием. Уже названиями своих пьес - "Бесприданница", "Горячее сердце", "Волки и овцы", "Не было ни гроша, да вдруг алтын", "Правда - хорошо, а счастье - лучше", "Не все коту масленица" - настолько попадает в нашу жизнь, наши размышления...

В Театре российской армии одна из первых моих работ - спектакль по пьесе Островского "Сердце не камень". Потрясающая вещь! Один из героев говорит: "Надо душу-то спасать! Все деньги, которые я накопил, надо направить на то, чтобы душу мою спасти".

А сколько стоит душа, чтобы ее спасти? Стоит ли это денег вообще? А сколько стоит любовь, счастье? Какова цена всему этому, измеряется ли она в рыночных наших понятиях? Или это некое другое человеческое пространство, и оно не может иметь цену ту, которую мы определяем словами "сумма прописью"? То есть это совершенно другие, глубинные человеческие ценности, понятия. Если человек теряет ощущение этих ценностей, то по сути дела он перестает быть человеком, превращается в некое другое качество, перерождается и теряет, может быть, самое главное - душу, дыхание, сердце.

У меня ощущение: когда мы вступили в полосу рыночных отношений, это стало драматургией нашей жизни. С одной стороны, надо заработать деньги. С другой - не потерять свою главную миссию в этой жизни по отношению к человеку: говорить с ним о его сущности, во имя чего он живет. В то же время надо наполнять зал зрителями.

Умом и сердцем ощущаю в драматургии Островского мощное содержание - и философское, и социальное, но прежде всего - человеческие размышления о бытие, о сегодняшнем дне, о том выборе, перед которым стоит каждый человек. Островский для меня современен.

Бездонная "Снегурочка"

В центре - любовь. Но какой клубок страстей вокруг этой любви! Кто-то рвется к Снегурочке и пытается купить ее любовь. Как тот же Мизгирь, добиваясь любви, открывает закрома, предлагает жемчужину, драгоценные камни. Не понимает одного: любовь нельзя купить, ее можно только обрести. И то непонятно, по каким законам. Бобыль и Бобылиха бросаются на бедную Снегурочку, пытаются через ее красоту разбогатеть. Царь Берендей, который почувствовал неладное в своем царстве, увидев Снегурочку, говорит Бермяте: ее красота поможет нам решить наши проблемы. Ах, какой подарок Яриле-солнцу - дадим на заклание Снегурочку! Через ее красоту, ее любовь, Берендей хочет обрести и власть свою, немножко потерянную, зашатавшуюся. Современно звучит? Абсолютно.

Хочу сказать, что во время работы над спектаклем я многое для себя открыл. О "Снегурочке" я давно мечтал, и обязательно вернусь к драматическому варианту. Есть пьесы, которые поставил - и как выдохнул. А есть пьесы бездонные. Для меня, например, "Чайка" Чехова - бездонная пьеса. Три раза обращался к ее постановке, большое желание снова вернуться к ней, потому что всегда есть что сказать. То же самое - "Снегурочка". Нынешняя постановка для меня, конечно, необычна, это мой дебют в оперном театре, и я очень волнуюсь. Музыкальный спектакль подчиняется, прежде всего, законам музыки, мировоззрению композитора. И я, как драматический режиссер, ритмическую партитуру спектакля сочиняю вместе с пластической партитурой, вместе с внутренним разбором. Здесь мне абсолютно точно заданы параметры. И важно было создать движение жизни, динамику действия, взаимоотношений героев - уже в рамках данной музыкальной драматургии. Поэтому пластическое решение, мизансцены, маленькие пластические нюансы для меня очень важны. Я добивался, чтобы постоянно возникало ощущение движения, чтобы на сцене струилась жизнь точно так же, как она струится у Островского. Точно так же, как она возникает и существует у Римского-Корсакова. Что хотел сказать - сказал, но и на драматическую версию остается достаточно. Вернувшись в Москву, я должен определиться в своем театре с названием следующей постановки. Мне актеры звонят: "Ну что, Борис Афанасьевич, к "Снегурочке" готовиться? Вы там размялись?"

Умный диалог со зрителем

Меня часто спрашивают, действительно ли театр изживает себя, нужно ли подстраиваться под публику. Это сложный вопрос. Честно скажу, не хочется ставить "на потребу". Хочется, чтобы между театром и зрительным залом возникал какой-то умный диалог. Для меня очень дорого, что много сезонов подряд идет моя постановка комедии Шекспира "Много шуму из ничего", и зал полон. Идет мой "Скупой" Мольера - зал полон. Я склонен думать, что театр должен предлагать зрителю разговор о человеке, о жизни. Другое дело - какую форму выбираем. Это зависит, естественно, и от пространства театра. Если мы говорим о Театре Российской армии, то надо помнить - оно огромно. Только Малая сцена рассчитана у нас на 550 зрительских мест. Думая о репертуаре, о той или иной пьесе, я сразу представляю, как она прозвучит на Большой сцене, как воспримет это пространство, какой театральный язык, какое решение выбрать. Одну из последних работ - "Севастопольский марш" по рассказам Льва Толстого - мы определяли по этим критериям. Главное, зрителю должно быть интересно. Самое страшное - если скучно. В этот момент теряешь зрителя, в следующий раз он просто не придет. Кроме того, я убежден, что спектакль не должен заканчиваться с закрытием занавеса. Если человек на следующее утро и в другие моменты еще и еще раз вспомнит о том, что видел в театре, значит - мы живем не зря.

Уфа - земля моих предков

Я очень рад, что принял приглашение и приехал в этот замечательный театр. Уфа, ее окрестности для меня не чужие места. Деревня Нижегородка на реке Дема - родина моего отца, там прошли его детство, юность, оттуда он ушел в армию. В детстве я приезжал сюда с родителями. В Уфе и Нижегородке живут сейчас мои двоюродные братья, сестра. Меня волнует и согревает пребывание здесь, на родине отца. Это земля моих предков. Любовь к театру у меня от отца, он вслух читал нам с братом пьесы Гоголя, Островского... Если бы отец знал, что я приеду в Уфу и буду ставить спектакль по Островскому, он был бы счастлив.

Записала Нина Жиленко

Газета "Уфимские ведомости" от 19 января 2006 года

Добро и благородство вознаграждаются

Ирина Лазарева о новом спектакле оперного театра и о себе

У художника все получится, если ему есть что сказать людям. В сказке Снегурочка растаяла, а в театре, наоборот, родилась и зажила яркой красивой жизнью. Самое поэтичное произведение Римского-Корсакова поставлено впервые в истории Башкирской Оперы. Успех прогнозировался уже в процессе создания, потому что сотворили "Снегурочку" люди неординарные, талантливые - и приглашенные, и свои. Столичные мастера разъехались по домам, а нашим теперь нужно постоянно поддерживать форму спектакля, держать марку и не растерять то, чему научились и что приобрели. На сцене, в игре артистов остались мастерство, энергетика постановщиков, а в воспоминаниях - встречи, занятия, беседы с ними. Разговор с Ириной Лазаревой, балетмейстером спектакля, начался с конкретных вопросов и ответов о "Снегурочке", но в силу обаяния, эрудиции собеседницы очень быстро перерос в размышления об искусстве, театре, творческих судьбах...

- Ирина Анатольевна, в интернетовском досье подробно говорится о вашей танцевальной карьере в Большом театре, и ничего нет о работе балетмейстера. "Снегурочка" - не первый ваш хореографический опыт?

- Я поставила много концертных номеров. Например, в Зале имени Чайковского отмечалось 30-летие моего пребывания в балете. К этому вечеру я подготовила 15 номеров и одноактный балет "Дафнис и Хлоя" на музыку Равеля. Недавно участвовала в подготовке юбилейного вечера Майи Плисецкой. Пятнадцать лет я выходила вместе с ней на сцену в "Кармен-сюите"... Предложение поставить танцы в уфимской "Снегурочке" было неожиданным. Обратились за советом к Юрию Николаевичу Григоровичу, поскольку он работал с башкирским театром, и тот рекомендовал меня. Признаюсь, предложение меня очень заинтересовало.

- Вы приехали уже с какими-то наработками? Вообще как строится работа балетмейстера-постановщика?

- Я встретилась с режиссером Борисом Морозовым, расспросила, как он видит спектакль, в каких эпизодах должны быть танцы. Мы трижды встречались, у него шел активный творческий процесс, мнения менялись. Вначале мы хотели весь лесной мир - танцы пташек, цветов - сделать на классической основе, на пуантах, массовые сцены - как народные танцы. В конце концов, пришли к выводу, что классика в чистом виде здесь не нужна. Все танцевальные сцены я сделала в специфическом русском колорите.

- Где вы черпали знания, движения?

- Помогли опыт, интуиция. Я бесконечно прослушивала музыку оперы. Мелодии, ритмы очень подходящие для хореографического воплощения. Поэтому танцевальные моменты разбросаны по всему спектаклю. Иногда они создают фон, настроение, дополняют, оттеняют происходящее. В эпизоде "Прощай, масленица!" главную роль играет хор, вокальные партии сложные, требуют от исполнителей сосредоточенности. Чтобы на сцене царила гармония, не было статики, артисты балета создают динамику, изображают определенных персонажей. В других случаях танцевальные сцены приобретают хореографическую самостоятельность, как например, в прологе танец пташек или в третьем действии - пляска скоморохов. С вашими танцовщиками работать интересно - у них отличная школа, они трудолюбивы. Вообще можно сказать, что я занималась своим привычным делом.

- Вы балетмейстер-педагог миманса Большого театра. Что это такое?

- По сути это педагог-репетитор. Коллектив у нас большой - 70 человек. В основном, молодежь, все с балетным образованием. Поэтому часто выступаем в качестве классического кордебалета в разных спектаклях, выручаем театр, когда балетная труппа в гастрольных поездках. Интересно работали с Михилом Лавровским в его балете "Казанова". Кроме того, я некоторых своих учениц готовлю к выступлениям на международных конкурсах, в том числе свою дочь.

- Уфимцам понравилась выразительная, женственная Татьяна Лазарева, солистка Большого театра. На прошлом Нуреевском фестивале она танцевала Сильфиду. Ирина Анатольевна, пройдя такую трудную балеринскую жизнь, вы все-таки благословили дочь на это занятие?

- Во-первых, было ее огромное желание. Она стала танцевать, как говорится, едва выскочив из пеленок. Во всяком случае, в пять лет она уже танцевала. Мой муж Вячеслав Елагин - тоже солист Большого театра, танцевал с Плисецкой. Мы видели, что у дочери есть все природные данные для балета - чувство координации, музыкальность... Кстати, родители у меня - тоже артисты балета, работали в театре имени Станиславского. Вот они были категорически против моего поступления в училище. Но получилось так, что я тоже начала танцевать рано - в школе, в кружках. Там на меня обратили внимание специалисты, посоветовали поступать в хореографическое. После училища меня сразу приняли в труппу Большого театра, где протанцевала 20 лет. Выпускалась с Вячеславом Гордеевым - мы исполняли с ним па-де-де из балета "Пламя Парижа" Асафьева. В театре больше танцевала в классическом репертуаре, хотя очень любила характерный танец. Незадолго до того, как уйти со сцены, окончила ГИТИС. Мне хотелось иметь образование, развиваться дальше. Наш курс был особенным: он включал в себя не только педагогику преподавания, но и режиссуру балета. Было очень интересно. Уже тогда я делала этюды для экзаменов. Мне предлагали перейти на балетмейстерское отделение, но я считала, что балетмейстер v заведомо безработный человек. Театров мало, себя применить сложно. Педагогом все-таки проще устроиться.

- Вы часто упоминаете в разговоре и с особым чувством произносите имя Юрия Николаевича Григоровича. Вы работали вместе?

- Да вся жизнь прошла с ним! Я поступила в Большой - он уже был главным балетмейстером. Сейчас Юрий Николаевич в Краснодарском театре. Им повезло, потому что где Григ - там творчество. Я работала во всех его спектаклях, постановках. Сначала v в кордебалете, потом перетанцевала сольные партии - Испанскую куклу в "Щелкунчике", всех невест в "Лебедином...

- Чувствуется отсутствие Григоровича в Большом?

- Конечно! Оскудел театр. И еще - у нас была стабильность, интерес к творчеству. А сейчас какое-то шараханье, поиски то в одном направлении, то в другом. Но пока не вижу, чтобы что-то получалось. В том конфликте с Григоровичем, мне кажется, все портило его окружение. Люди делали свои дела, пользуясь его именем. А Юрий Николаевич - великий художник, творец. У него было много задумок. Как жаль, что он так и не поставил на сцене Большого свой балет "Мастер и Маргарита"! Наверняка это было бы гениально.

- Как складывается творческая судьба дочери?

- Татьяне 23 года, для балерины это самый расцвет. Но в театре все очень сложно. Большой есть Большой... Мы подготовили партии, чтобы выступать в разных коллективах: Сильфиду, Китри в "Дон Кихоте", Машу в "Щелкунчике" и другие. Всю жизнь дружу с Вячеславом Гордеевым, он поддерживает в трудные минуты. Я танцевала три года в его "Русском балете" после Большого театра, там же начинала как педагог-репетитор. Татьяна тоже танцевала в его театре. Она выступает также в труппе Владимира Моисеева, это внук Игоря Моисеева. Очень интересный коллектив, Татьяна там исполняет ведущие партии. К сожалению, у нее была серьезная травма ноги, и это приносит сильные огорчения. Запасной вариант есть - Татьяна учится в гнесинском институте на отделении менеджмента. Для меня трагедия, если ей придется бросить сцену. Она очень способная, артистичная, у нее хорошая энергетика. Но - у каждого своя судьба...

- Вы сейчас уезжаете в Астрахань на премьеру своего LЩелкунчика¦. Во время работы вы чувствовали влияние вашего кумира v Юрия Григоровича?

- У него, конечно, гениальный "Щелкунчик". Почему я взялась за этот балет? У меня свое видение, огромное желание сказать свое. И либретто изменила по-своему. Рада, что получила возможность воплотить замысел на сцене Астраханского музыкального театра. Это молодой коллектив - ему всего десять лет, артисты тоже молодые, есть очень способные. Работать было интересно. У меня Дроссельмейер - мягкий, добрый человек, типа Оле-Лукойе. Маша засыпает, и он рассказывает сказку детям, которые пришли в зал, на спектакль. Весь вечер с ними ведется разговор об очень важном. Делать добро или не делать? Защищать человека или отступиться? За благородный поступок вы будете вознаграждены. Конечно же, не материально. Вы получите то, что вас потом согреет. Может, сбудется мечта юности. Вот что мне хочется сказать людям. В спектакле то Щелкунчик защищает Машу, то она спасает его от Короля мышей. Они постоянно помогают друг другу. В Щелкунчике Машу привлекает не внешность, а благородное, смелое сердце. Дроссельмейер предлагает ей вместо уродливой куклы красивых, богатых принцев, но Маше дорог именно Щелкунчик, потому что она знает его и верит ему. Тогда Дроссельмейер снимает с куклы маску. Это происходит в знаменитом Адажио, которое всегда было для меня не просто танец. В музыке Чайковского высший драматизм! Потом - вальс, апофеоз... Хочу дать детям возможность увидеть, что в будущем что-то будет. Хорошее, доброе. В спектакле занято много ребятишек, в том числе совсем малыши, которые занимаются в тамошней студии.

- У вас есть новые замыслы, проекты?

- У меня практически готовы два балета - "Кот в сапогах" для детей и "Гойя" с использованием знаменитого цикла офортов художника "Капричос". Оба - на музыку Валерии Бесединой. Это имя хорошо известно в музыкальных кругах. Она сотрудничала с хореографом Дмитрием Брянцевым в Музыкальном театре имени Станиславского, где были показаны их совместные работы - "Суламифь" и "Цирк приехал". У нее оригинальная, зримая музыка. К сожалению, все упирается в финансирование. Вячеслав Гордеев, например, заинтересовался балетом "Гойя": "Пожалуйста, ставь в "Русском балете", но у меня нет денег". А как же сделать костюмы, декорации?! Кроме того, хочется использовать современную технику для проецировании "Капричос". Меня интересует не столько личность художника, сколько сама ситуация, связь: народ - война - трагедия. "Капричос" не фантазия художника, а восприятие страшной действительности - инквизиция, сжигание людей, расстрелы... Все могло бы прозвучать остро, современно. И еще у меня в планах - защитить кандидатскую диссертацию. Я взяла три постановки балета Прокофьева "Ромео и Джульетта" в Большом театре - Лавровского, Григоровича и новую - Поклитару (премьера состоялась два года назад на Новой сцене Большого театра). Мне интересно исследовать: почему хореографы делали это, почему именно так, что хотели сказать... У Лавровского решение в историческом плане, абсолютно передан дух Шекспира. Григорович ушел от исторической темы и сделал философский спектакль вообще о человеческих отношениях и взаимопонимании в любом месте в любую эпоху. Что хотел сказать молодой молдавский балетмейстер Раду Поклитару вместе с известным английским режиссером Декланом Доннеланом, трудно сказать. Наверное, что-то хотел, но его решение меня не убеждает. Представьте: в сцене любви схватить девушку за ногу и возить ее по сцене- Может, это современное решение и новое видение, но я считаю, что это скорее скудость хореографического мышления. Вот так у меня все сложно и насыщенно. Но в нынешней жизни разве бывает по-другому?

Беседовала Нина Жиленко

Газета "Вечерняя Уфа" от 24 января 2006 года

Смута в берендеевом царстве

"Снегурочка" в Уфимской Опере стала событием

Уфимская опера – дама, знающая себе цену, несколько консервативная и осторожная, но в редких случаях не чуждая духу здорового авантюризма. Ее фавориты – беспроигрышные вердиевские хиты, обязательная национальная героика, «Кармен» Бизе и старая добрая оперетта. Полтора года назад здесь, наконец, поселился XVIII век - «Волшебная флейта» Моцарта. Русская классика представлена почти исключительно Чайковским. "Могучей кучке" же в Уфе не везло. К единственному их шедевру, обозначенному в афишах «Князю Игорю» Бородина - спектаклю, обветшавшему морально и физически, публика давно потеряла интерес. Даже поэтичная и ароматная «Снегурочка», любимое детище Римского-Корсакова, никогда не попадала в поле зрения театра. И вдруг явилась, подарив горожанам «весеннюю сказку» посреди зимы, накануне Нового, 2006 года.

К явлению «Снегурочки» на сцене Башкирского государственного театра оперы и балета готовились серьезно и обстоятельно. Участие в проекте Федерального агентства по культуре и кинематографии определило состав постановочной команды во главе с дирижером Большого театра Михаилом Грановским и главным режиссером Театра Российской Армии Борисом Морозовым. Автор сценографии и костюмов - известный московско-питерский художник с богатой творческой биографией Игорь Иванов, танцы и пантомиму ставила Ирина Лазарева, балетмейстер из Большого. Из хозяев сцены только главный хормейстер БГТОиБ Эльвира Гайфуллина легко вписалась в группу столичных гостей, с первых же репетиций завоевав их доверие.

Что же представляет собой уфимская версия русской языческой сказки о ледяной деве? Она на редкость скромна, не только по материальным затратам, но и в отношении авторских амбиций режиссера. Приверженец традиций русской драмы, Морозов выбрал самый трудный и непопулярный в наше время путь: он выстраивал спектакль по законам театра, эстетически приближенного ко времени создания «Снегурочки». Эпическая опера, изобилующая массовыми сценами, народными песнями и большими статичными соло, как песни Леля, – непростое испытание и для постановщиков, и для зрителей. Недаром периферийные театры так опасаются этой оперы, ведь даже эксперименты Большого в недавней «Снегурочке» с использованием видеоряда, необычной хореографии и других режиссерских новаций не достигли ожидаемого художественного результата.

Уфе, однако, этот орешек оказался по зубам. Спектакль получился органичным, увлекательным и цельным. Он красив спокойной красотой пейзажных и исторических полотен русской живописи. Затейливые морозные узоры сменяются картиной солнечной березовой рощи, а та – уютными гранями деревянных теремов. Плетеные лапти крестьян, теплые шали и рукавицы баб, цветочные венчики и холщовые платья девиц, петрушечные колпаки и косоворотки скоморохов, васнецовские кокошники с сарафанами, длинные боярские кафтаны бирючей - все вместе складывается в красочную пестроту народной жизни древней Руси.

Открытые пространства оперы формируются вокруг деревянного идола, как будто выросшего посреди сцены как напоминание об архаических верованиях сказочного царства.

Маленький его народец, жизнерадостный и неутомимый, без устали веселящийся и дружно решающий все жизненные вопросы вплоть до любовно-семейных, – одна из больших удач спектакля. Постановщики привлекают к действию элементы ярмарочного балагана с его чучелами, матрешками и грубоватым потешным лицедейством. Здесь нет раздражающего в массовых оперных сценах размежевания неподвижной хоровой толпы и трафаретно-концертного кордебалета. Поющий люд живо откликается на события, легко сливаясь с танцующим, чьи движения полны скоморошьего озорства и народного простодушия, без следа натужной выученности. Если к этому прибавить главное достоинство «Проводов Масленицы» или «Игр в Заповедном лесу» – слаженное, стихийно-динамичное, мощное звучание хора – становится ясно, почему уфимскую публику ничуть не утомили масштабные, симметричные картины народных гуляний с обилием цитат.

Грановский, почти не делая купюр, превращает музыкальную фреску «Снегурочки» в стремительно разворачивающееся, упруго-ритмичное действо, рассчитанное на слух XXI века. И в соло, и в ансамблях артисты уверенно справляются с заданными темпами. Даже те из них, чье попадание в такт проблематично в принципе. Обладая диктаторски-волевым жестом, дирижер гибко подстраивается под ситуацию, искусно сглаживая возникающие шероховатости. Прочтение партитуры не оставляет сомнений в глубоком понимании и любви молодого маэстро к музыке Римского-Корсакова и, убеждая в драматургической направленности целого, позволяет воспринять как досадную, но неизбежную мелочь обычные медные кляксы в оркестре.

Кто из постановщиков в процессе создания спектакля оказался главным, дирижер или режиссер? Этот вечный оперный вопрос в уфимской «Снегурочке» решился сам собой. Маститый режиссер, но в оперном жанре новичок, тактично ограничил собственную свободу в той мере, какая требовалась для осуществления музыкально-исполнительских задач. Но даже в таких тесных для себя рамках Морозов ставил «Снегурочку» как драму. Драму подлинной поэзии и красоты в жестко регламентированном государстве. Появление Снегурочки приводит к сбою хорошо отлаженный механизм Берендеевой системы. Тот образ царя – сусального рождественского дедушки, очарованного и благостного, к которому нас приучили со времен И.С.Козловского, переосмыслен в корне. По Морозову Берендей (тенор из «Новой оперы» А.Богданов) – властный, умный и коварный правитель, мгновенно смекнувший (диалог с Бермятой), какая жертва умилостивит небеса. Царь, поставивший Красоту на службу Системе – чем не актуальный поворот классического сюжета?

История поруганной любви Купавы к Мизгирю преподносится как напряженная кульминация всей оперы. Любовь в Берендеевом царстве - категория политическая, предмет ревностной заботы правителя. Стало быть, Мизгирь, отвергнувший влюбленную невесту – бунтарь, посмевший посягнуть на государственную святыню. Именно таким мы видим в этой роли Раиля Кучукова, мучительно преодолевающего купеческую психологию. С шекспировским накалом страстей играет Альбина Габидуллина Купаву, призывающую к состраданию весь честной люд. Актриса с великолепной достоверностью ведет свою героиню от растерянной жалобы, горького сознания публичного позора и полубредовой отрешенности («Пчелки, впейтесь...») к ненависти и проклятию («Постылый ты, постылый человек»). Вот где образец вокальной игры и драматического пения!

Однако, в центре сказки – Снегурочка, и от успеха этой роли зависело все ее окружение. Альфия Каримова, недавняя выпускница Уфимской академии искусств, уже успевшая стать многократной победительницей российских и международных конкурсов - прирожденная Снегурочка, нежная, хрупкая, с ровным и обаятельным тембром голоса. Девочка-инопланетянка, не знающая ни страсти, ни страдания, с трогательным любопытством взирающая на мир людей. Ее неземную прелесть в миг могла разрушить любая неискренность, любое излишество вокальных красок, но своим колоратурным сопрано певица распорядилась со свойственными ей вкусом и умом.

В сцене таяния – лирической вершине оперы – зал замирает от чуда музыкального и ожидания адекватного сценического чуда. Здесь режиссер нашел подкупающе простое театральное решение. Допев последнюю ноту, Снегурочка бережно укладывает венок, подаренный матерью-Весной, у подножья деревянного идола и... уходит. Как бы исчезает невидимым облаком, и никто из толпы берендеев не обернулся ей вслед. Лишь сама Снегурочка-облако бросает прощальный взгляд туда, где еще мгновение назад она таяла от блаженства любви на глазах потрясенных свидетелей.

В общем, будь в новой «Снегурочке» шоковый видеоряд, поражающие воображение сценические эффекты и постмодернистские вольности со временем действия, конечный результат не так прямо зависел бы от исполнительского мастерства певцов и оркестрантов. Но эта «Снегурочка» принципиально традиционная. Интерес зрителя она может сохранить только при условии высокого профессионализма дирижера и абсолютно неформальной работы артистов, что и было продемонстрировано в первый день премьеры. Остается только горячо надеяться, что живое очарование спектакля соткано из надежного материала и не столь хрупко, как его сказочная героиня.

Лилия Латыпова

Газета "Культура" 19-25 января 2006 года

Принять любовь готова с самого начала

Снежная девочка одна и любила по-настоящему, как не умеют наивные берендеи

Появление в афише оперного театра спектакля «Снегурочка» Н. А. Римского-Корсакова равно предновогоднему чуду. Как весенняя сказочка залетела в наши края посреди зимы? То, что Министерство культуры и национальной политики РБ и Федеральное агентство по культуре и кинематографии заключили договор на постановку из пятнадцати опер именно этой (ранее в БГТОиБ шла только «Царская невеста») — тоже большая удача. «Какой восторг, какая чувств истома!» — можно сказать словами А. Н. Островского о поэтичной, фантастичной и очень музыкальной сказке классика русской драматургии. Недаром композиторы неоднократно перекладывали на язык музыки лирическую страничку из берендейской жизни. П. И. Чайковский, первым написавший музыкальные иллюстрации к пьесе Островского, даже осерчал на Римского-Корсакова, который выпустил в свет оперу 29 января 1882 года, не дав осуществить Чайковскому собственные давние планы. Дело в том, что сам Петр Ильич писал музыку на сюжет Островского, подгоняемый цейтнотом и «производственной необходимостью»: поскольку в Малом театре шел ремонт, всю драматическую труппу на время переселили в Большой. И чтобы артисты обоих казенных театров не простаивали, решено было поручить драматургу соединить певцов, артистов и балет в спектакль «три в одном». И так весной 1873 года родилась «Снегурочка»! А пока Петр Ильич лелеял мечту сделать из этого спектакля полновесную оперу, Николай Андреевич осуществил сей проект. Стоит заметить, что и сам Римский-Корсаков не сразу вдохновился этим сюжетом. В «Летописи моей музыкальной жизни» он писал: «В зиму 1879/80 года я снова прочитал «Снегурочку» и точно прозрел на ее удивительную красоту... Мне сразу захотелось писать оперу на этот сюжет, и по мере того, как я задумывался над этим намерением, я чувствовал себя все более и более влюбленным в сказку Островского. Проявлявшееся понемногу во мне тяготение к древнему русскому обычаю и языческому пантеизму вспыхнуло теперь ярким пламенем». Вот такие ярилины страсти бушевали у колыбели снежной девочки. К слову, попытки «омузыкалить» текст пьесы случались и позже — в начале XX века свою оригинальную версию к постановке Станиславского предложил А. Гречанинов.

Вернемся же к нашей «Снегурочке». И еще раз аплодисменты авторам идеи, не убоявшимся громкой славы «соперницы» в лице роскошного спектакля Михаила Рабиновича в Республиканском русском академическом театре драмы в Уфе. И что бы ни говорили о разной специфике жанра — текст Островского довольно полно воспроизведен в либретто, и, в конце концов, история одна. А уж как она решена сценическими средствами — вопрос отдельный.

Свет и сила

Пожалуй, одна из самых сильных сторон премьеры — команда постановщиков. Кажется, на всю оперу лег отсвет настоящего человеческого и творческого сотрудничества. Удивительно, что в нашей «Снегурочке» дебютировали двое из руководителей постановки. Дирижер Большого театра Михаил Грановский признался, что ставить спектакли — совсем не то, что вести их у себя в театре. А умудренный опытом главный режиссер Театра Российской Армии народный артист России профессор Борис Морозов впервые так тесно соприкоснулся со столь нежным жанром, как опера. И, по его словам, не собирается останавливаться, поскольку получил огромное удовольствие и духовный опыт. В отличие от них другие постановщики — заслуженный художник России, лауреат Государственной премии петербуржец Игорь Иванов, главный хормейстер БГТОиБ заслуженный деятель искусств России и Башкортостана Эльвира Гайфуллина и балетмейстер из Большого театра заслуженная артистка России Ирина Лазарева — имеют обширный стаж в оперном созидании, что и послужило хорошим фундаментом, на котором выстроилась наша премьера. Пожалуй, расчет оправдался: театральный режиссер расшевелил оперную статику, молодой дирижер наполнил энергией оркестр. Хор, и без того мобильный и слаженный, здесь затанцевал, а балет — запел! Ну а декорации, вызвавшие восторг своей филигранностью и традиционностью в лучшем смысле этого слова, как будто по волшебству втягивали пространство театра то внутрь морозного леса, то в уютный деревянный мирок слободки, то в уходящий вдаль речной простор сквозь окна царского терема. Мягкое и деликатное действо знаменитых корсаковских красок перекликалось со свежими и по-фольклорному гармоничными орнаментами в костюмах, общая пластическая драматургия стирала грань между хором и балетом. И все элементы — от выструганных птичек под потолком до пузатеньких птенчиков — спутников Весны, от теплых варежек на хористах в прологе до откровенности скоморохов на поляне в заповедном лесу — сплетаются заботливой рукой в венок, где каждый цветок значим и ценен.

В результате спектакль уже на премьере произвел впечатление цельного, аккуратно выстроенного и... легкого. Легкого, конечно, не для исполнения, а для нашего зрительского восприятия. Слушай, любуйся, плачь, если хочется, и восхитись, и пожалей, что пришел в театр без букета…

Людские песни

Еще с детства, с заботливо купленной родителями пластинки с записью этой оперы, история главной героини самой весенней из всех оперных фантазий Римского-Корсакова мучает неоднозначностью. Кто такая Снегурочка, зачем ей понадобился наш мир? Если прислушиваться к словам мудрого царя Берендея (Снегурочки печальная кончина и страшная погибель Мизгиря тревожить нас не могут), так и ладно — Яриле видней, жить Снегурочке долго и счастливо или умереть в один день с любимым. Возможно, в этом есть сермяжная правда: представить Снегурочку мужней женой у горячей печки! Недаром музыковед Борис Асафьев отождествлял эту героиню с простой девушкой, хрупкая красота которой несовместима с грубыми реалиями повседневной жизни: «Сколько их будет, а вероятно, и есть еще в русской действительности». Но ведь искренне жаль ледяную красавицу, и финальная хвала Солнцу не убеждает в победе добра над злом. Кто здесь, собственно, олицетворяет зло — эта выросшая без материнской ласки девочка, наконец обретшая тепло любви? А может, она и пришла к жизнелюбивым горячим берендеям, чтобы научить их быть тактичнее, бережнее с чувствами? Может, это и нам, добрым молодцам, продирающимся сквозь жизнь локтями, урок? Не случайно же, хоть и предупреждал в прологе Мороз — быть беде! — а все равно сцена таяния потрясает, впечатывая в память образ Снегурочки как символ недостижимости счастья.

Две Снегурочки, что мне удалось увидеть, в исполнении Резеды Аминовой и Альфии Каримовой, естественно, получились очень разными. И хотя у Альфии без сомнения стопроцентное попадание в образ, Резеда провела партию блестяще. Но как угнаться за стремительной и по-детски трогательной Альфией, которая в каждой сцене по многу раз меняет настроение, как перышко следуя за волной интонации? А как она умеет слушать партнеров! Словно для нее ответ — вопрос жизни и смерти. Естественность и природная пластичность Каримовой и мягкая женственность Аминовой идеально вписываются в спектакль. Подобно андерсеновской Русалочке Снегурочка готова принять любовь с самого начала — через песни, через ревность, только об этом пока не догадывается. Не сказочный материнский венок Весны привел ее, она сама через страдание пришла к осознанию любви. Как мягко и тактично, без лишнего надрыва сыграли финальный «исход» обе певицы. Браво!

Пожалуй, по количеству восторгов публики после Снегурочки лидировал на премьерах исполнитель роли Бобыля Салих Сулейманов. Несколько отодвинув другие мужские персонажи, он настолько ярко сыграл, что выдвинул роль «второго плана» в число ведущих. Сулейманову удалось высветить больше положительных и узнаваемых черт героя: выпивоха, но обаятельный; жадный, но только от опостылевшей нищеты, а не со зла. А как заботливо, как папаша, опекает он Снегурочку... В штрихах, в мелочах, в хорошо и отчетливо спетой партии — талант артиста. Бобыль и его благоверная (Бобылиха — Н. Маслова) если уж присутствуют на сцене, всегда притягивают к себе взгляды.

Традиционные антагонисты-соперники в «Снегурочке» Лель и Мизгирь были представлены весьма разнопланово. Если партия Мизгиря собрала всех лучших баритонов театра — Раиля Кучукова, Ямиля Абдульманова, Владимира Копытова, Руслана Хабибуллина, то пастушков было всего два, вернее, две певицы — Лариса Ахметова и Алина Шакирова. Сыграть, провести партию Мизгиря от самодовольного «хозяина жизни» павлина-купца до страдающего, безумно влюбленного, от нежных клятв до грубых домогательств, от внезапного счастья до столь же неожиданной потери очень непросто. Отдаю дань восхищения тому, что певцам удалась-таки эта тонкая артистическая канва, с сильным и сложным характером внутри, который тем, собственно, и интересен.

Другой парный образ — любимец всех девиц, населяющих сцену (в драме, если помните, Островский, шутки ради, присоединяет к поклонницам Леля и Прекрасную Елену). С каким же задором и юношеским азартом, всем телом пропевает — проживает пригожего Леля Алина Шакирова, и как умело подчеркивает чувственное начало Лариса Ахметова! Еще мальчик — почти мужчина, такие ударения видятся мне в трактовке певиц.

Если бы в театре давали специальные премии за артистические подвиги, в числе награжденных помимо хора, балета и оркестра были бы и те солисты, кто провел все три премьерных вечера на сцене. Татьяна Никанорова, несмотря на болезнь и усталость, своим появлением в Прологе, сопровождаемым «зовами» и «перекличками» валторн и виолончелей, задает тон всему действию. Ее царственная красота и спокойствие словно наполняют животворной силой замерзший лес. Еще один из главных фантастических героев — Мороз (Марат Шарипов и Салават Аскаров) охарактеризован также в начале оперы и добавляет зимнего колорита, столь уместного в первоначальной картине. Его песня с залихватским припевом «Любо мне» звучит пружинисто и энергично и никого, кроме малых пташек, не пугает.

В Купаве, особенно в исполнении Альбины Габидуллиной, очень понравилось искреннее переживание каждой интонации. Во втором действии, где Купава пришла искать справедливого суда у царя, довольно проходной эпизод вдруг превратился в одну из самых сильных в драматическом плане сцен, в которой чувствуется рука автора «Царской невесты». Купава же Татьяны Мамедовой, напротив, органичнее в сценах, где не требовалось переживаний, а достаточно было показать хорошую ансамблевую игру.

И, наконец, теноровая «отдушина» оперы, партия Берендея была исполнена гостем из Москвы, солистом «Новой Оперы» Александром Богдановым, который своим сильным голосом, царской статью несколько затмил довольно хрупкого Ильгама Валиева. К чести Ильгама, образ старого возвышенного мудреца замечательно удался ему в знаменитой каватине «Полна, полна чудес».

Нет тебя в мире краше

Помню, как в студенческие годы любимый педагог по Истории русской музыки и остроумнейшая женщина Нора Аркадьевна Спектор предупреждала: «Упаси вас Бог на экзамене сказать мне, что Снегурочка была холодной девушкой, а полюбила — и стала теплой лужицей». Не скажем. И те, кто услышит эту удивительно красивую и трогающую за душу музыку, тоже. Наш театр вдохнул жизнь в и без того живую оперу Римского-Корсакова, по-своему решив финал. Снегурочка не пропала, не растаяла, а вернулась к своей природной сущности. Но она рядом, просто стоит и смотрит. Может, она одна и любила по-настоящему, как не умеют простые и наивные берендеи. Но спроси ее сто раз, не жалеет ли о чем? Не лучше ли ей без любви? И она сто раз ответит: «Благодарю за радость, за сладкий дар любви!»

Виктория Симонова

Газета "Республика Башкортостан" от 2 февраля 2006 года