Не продавайте душу за любовь

Три незабываемых вечера в конце минувшей недели были отданы в театре божественной музыке французского композитора Шарля Гуно, основателя и яркого представителя жанра лирической оперы. Известная со школьной скамьи история о старом ученом, продавшему свою душу дьяволу за юность и любовь, сценически решена оригинально. Применены новейшие арт-технологии, которые пока редко встретишь не только в театрах России, но и на мировых сценах.

Декорации - пространство сцены, оформленное светящимися холодным неоном трубками, и огромный экран, на котором художники по ходу действия выстраивали ассоциативный видеоряд с помощью анимации и компьютерной графики. Зритель видел фрагменты старых чертежей, гравюр, световые лучи, переливающиеся цветные полосы и пятна, напоминающие порхающих бабочек, буйную зелень сада, силуэты современных небоскребов, мерцание звезд в космической бездне... Главное, все это было органично связано с музыкой, сюжетом. Симфонический оркестр под управлением Роберта Лютера передавал красоту и богатство вокальной партитуры - ликовал и торжествовал, плакал и умирал, вызывая ответные чувства у сидящих в зале.

Как всегда, блестяще был представлен хор, подготовленный Эльвирой Гайфуллиной. Необычные костюмы, непривычная пластика, необходимость то ходить, как в замедленной киносъемке, то приплясывать или поворачиваться спиной к зрителям - ничто не нарушало мощного, слаженного, выразительного пения. Именно с хором связаны самые сильные сцены спектакля. Например, возвращение солдат с военных полей, когда из-за лини горизонта постепенно вырастают фигуры людей с загипсованными, перебинтованными руками и ногами, с измученными, но освещенными радостью победы лицами.

В каждом спектакле - свой состав солистов. Три вечера - три Мефистофеля. И все разные, все интересные. Сначала публику потрясал Геннадий Родионов, потом Салават Аскаров. Радовали разнообразием индивидуальностей исполнительницы партии Маргариты - Альбина Габидуллина, Ирина Заруцкая. Еще раз подтвердил свою перспективность Ильгам Валиев, певший Фауста в первом и третьем спектакле.

Словом, есть над чем поразмышлять и зрителям, и критикам, и артистам. Главное обсуждение еще впереди, а пока остается добавить, что премьерным апофеозом, несомненно, стал третий спектакль, в котором пел Аскар Абдразаков (на французском языке) и Альфия Каримова. Ни один эпитет не будет преувеличением в характеристике исполнения Аскаром партии Мефистофеля. С момента первого появления на сцене он завладел вниманием зрителей благодаря своей мощной энергетике, своему таланту, артистизму.

Альфия Каримова - Маргарита пленила чистым, нежным и красивым сопрано, передающим все оттенки переживаний героини.

После представления зрители в течение пятнадцати минут аплодировали и кричали "браво" артистам, музыкантам, постановщикам. Похоже, этот спектакль в ближайшее время будет самым востребованным, поскольку даже в первые дни обнаружилось немало зрителей, посмотревших "Фауста" три раза подряд...

Нина Жиленко

Газета "Республика Башкортостан" от 27 марта 2007 года

Компьютер на службе у "Фауста"

23 марта в Башкирском государственном театре оперы и балета с большим успехом прошла премьера оперы Ш.Гуно "Фауст". Новая постановка "Фауста" в Уфе - едва ли не пятая по счету. Она стала заметным событием в культурной жизни миллионного города и таила в себе множество загадок и сюрпризов. Это и понятно: один из героев оперы - дьявол, то были его проделки.

При самом тщательном изучении театральной программки вы не найдете в ней имени режиссера-постановщика. Его нет. Зрителям предлагается сценическая версия художника-постановщика из Санкт-Петербурга Михаила Бархина и дирижера-постановщика Роберта Лютера. Впервые на сцене нашего оперного театра в "Фаусте" используются компьютерная графика и анимация (режиссер-постановщик петербуржец Александр Малышев). Балетные номера исполняются в стиле модерн (балетмейстер Олег Игнатьев тоже из петербургского "десанта"). А вот солисты и хор поют на русском языке. Таким образом, в этой постановке новый век, новые технологии и тенденции столкнулись с прошлым веком и старыми традициями.

Признаюсь: от Гуно, исполненного на русском языке, я получил большое удовольствие, потому что ко мне, как и к старому Фаусту, "возвратилась счастливая юность". Я помолодел на пятьдесят пять лет и оказался во времени, когда на нашей оперной сцене блистали Александр Сутягин (ставший солистом Ленинградского Малого оперного театра) и Петр Кукотов, а выдающийся бас, солист Большого театра Иван Петров пел Мефистофеля в Париже на языке Пушкина. Французы простили ему эту вольность: черт был чертовски хорош.

А что же сегодня? Успешные выпускники нашего института искусств Эльвира Фатыхова и братья Абдразаковы выступают в самых престижных оперных театрах мира, поют на языке оригинала. Это норма. Башкирский оперный театра начал придерживаться этой нормы. Тому подтверждением "Сельская честь" П.Масканьи, "Бал-маскарад" и "Риголетто" Дж.Верди. Уфимский "Фауст", которым дирижировал В.Платонов, звучал на французском.

Интересно, что 23 марта за два часа до премьеры "Фауста" в кинотеатре "Родина" состоялось открытие "Недели Франкофонии". В городе прошли фестиваль школьных театров на французском языке, конкурс современных французских песен и переводчиков, концерты французской классической музыки и канадского шансонье Ж.-П.Берюбе... "Фауст" на французском языке был бы здесь весьма уместен. Нам показали спектакль "для внутреннего потребления". Если его повезут за рубеж, будьте уверены, все запоют на родном языке Шарля Гуно.

В наши дни модные режиссеры любят придать классической опере актуальность. "Фауст" в этом не нуждается, он, кажется, всегда актуален. Одни только Куплеты Мефистофеля чего стоят. "Люди гибнут за металл". Это знает каждый, даже тот, кто не знаком с Гете и Гуно. Постановщиков уфимского "Фауста" не занимало "идейное содержание спектакля". Они были озабочены его эстетикой и сделали ставку на современные технологии.

Едва ли не самая главная и яркая примета "Фауста"-2007 - сценография. Она производит впечатление. В прологе, пока старый Фауст осмысляет свою жизнь, на экране мелькали чертежи, формулы, геометрические фигуры, старинные гравюры, раскрывая могучий и разносторонний интеллект естествоиспытателя, художника и ученого. Правда, когда хор и анимация стали соблазнять его радостями жизни, зачем-то дважды выскакивала из-за кулис "группа поддержки", артисты миманса. Они побегали вокруг старика, помахали руками и исчезли. К чести Фауста, он их не заметил.

Первое действие не оставляет сомнений: события разворачиваются в тоталитарном государстве (варианты: в ГУЛАГе, резервации, гетто). Одни горожане в серой, однообразной одежде, другие - репрессивный аппарат - в черной. Цветными пятнами на этом унылом фоне являются перед нами главные персонажи. Белый цвет - Фауст, желтый - Маргарита, голубой - Зибель, черный и дьявольски красный - это, конечно же, Мефистофель...

Территория сцены очерчена. Каждой группе отведен свой участок: шаг влево, шаг вправо - получишь дубинкой по голове. На сцену безликие горожане выходят как роботы (или заводные истуканы?).

И вот в городе, населенном оболваненными, затюканными людьми, разыгрывается драма наивной и доверчивой Маргариты. Ясно, что он одинока и не может рассчитывать на их сочувствие и поддержку. Грядет беда... в образе очаровательного юноши, которому покровительствует не кто иной, как дьявол.

В день премьеры, 23 марта, мы услышали достаточно ровный ансамбль солистов. Очень приятно было видеть молодого Фауста (Ильгам Валиев) по-настоящему молодым. Перед нами почти мальчишка, порывистый, угловатый, неуверенный в себе. Популярные, "шлягерные" арии Валиев поет без видимых трудностей. Как актер, пожалуй, выделялся Г.Родионов. Мефистофеля он сыграл более интересно и убедительно, чем спел.

25 марта, в воскресенье, на сцену вышел Мефистофель, который привык вращаться в высшем театральном обществе. Это был Аскар Абдразаков. Во многом благодаря ему воскресный спектакль был другим. И тогда подумалось: "Пусть на сцене тлеет лучина или ярко горит неоновый свет. Что они без актерского воодушевления? Так себе, антураж".

В новом "Фаусте" современные технологии дали возможность художникам наиболее полно реализовать свои неисчерпаемые фантазии. Похоже, они готовились расшифровать и перевести в видеоряд каждый сюжетный ход, дать зрителю мгновенную "кардиограмму" эмоционального состояния героев.

На мой взгляд, не все у них получилось. Аскетичная, мягко выражаясь, сценография выпала на второе действие: сад перед домом Маргариты. Никакого благоухания, никаких чар - тем более волшебства - она не принесла. Заклинание цветов не состоялось.

...Много лет тому назад Джордж Лукас сотворил с помощью компьютерных технологий "Звездные войны". С тех пор его находки растаскиваются эпигонами. Особенно им почему-то приглянулись лазерные мечи, которыми в фильме виртуозно пользуются джедаи. Эти мечи, оказавшиеся в уфимском "Фаусте", вряд ли понравились бы мистеру Лукасу. Им, очевидно, недостает электрического заряда, они не светятся и смахивают на отходы пластмассового производства.

Когда-то великий кукольник Сергей Образцов вместе со своим другом Хмарой сделал открытие: состояние восторга определить достаточно просто - по телу начинают бегать мурашки. На "Фаусте" мурашки первый раз потревожили меня тогда, когда солдаты возвращались домой. Они сливались с анимацией и вышли из нее, получилась очень эффектная, грандиозная картина.

Последний акт оперы всегда наводил на меня тоску. В этой постановке он мне показался самым мощным, самым впечатляющим. Несколькими "штрихами" художники создали легкий, устремленный в вечность храм, в котором ощущается нездешняя, космическая энергия (а может быть, ток высокого напряжения). Как всегда, превосходный хор (хормейстер - Эльвира Гайфуллина) и торжествующая над серостью буде и пошлостью быта декорация сотворили чудо. Вот где новейшая, бросив вызов мастерам-живописцам, проявила себя во всей красе и силе. Но возник вопрос: не подталкивает ли она актеров к иному способу существования на сцене, слегка заторможенному, как в компьютерной игре?

В новоявленном "Фаусте" самый живой персонаж - Мефистофель. За ним интересно наблюдать. Его острая гротесковая пластика настолько выразительна, что появляется соблазн дать опере другое название, а именно - "Мефистофель".

Оркестр Роберта Лютера деликатно и тонко интерпретировал музыку Ш.Гуно. С солистами, увы, он не всегда находил взаимопонимание.

Особый разговор - хореография спектакля. В первом действии на сцену выбежало жизнерадостное молодое поколение. Оно попрыгало, порезвилось среди серой массы под звуки вальса и убежало. А впереди была знаменитая "Вальпургиева ночь". Здесь балетмейстер Олег Игнатьев совершил, по-моему, акт самопожертвования. Чтобы соответствовать замыслу постановщиков, он сократил ее до предела. И правильно, наверное, сделал. В любимой мною классической "Вальпургиевой ночи" была своя драматургия и гармония. Но она тормозила развитие действия. Это, по-существу, был спектакль в спектакле. НА "Фауста" можно было ходить только из-за этой балетной сцены, настолько она самодостаточна и совершенна.

В новой постановке нам предложили не очень внятное, скорее иллюстративное действо. Мы увидели не столько вакханалию и оргию, сколько хаос. Хореография напоминала коллективные упражнения в фитнес-клубе, но и ее зачеркнули художники. Буйство ярко-красных лент-лохмотьев ослепляло и размывало танец.

Нельзя сказать, что все зрители безоговорочно, на ура, приняли спектакль. Мне довелось услышать и такое мнение: "Дома телевизор, на улице видеоэкран полнеба. Пришли в театр - и здесь то же самое. Извините, и серая арестантская одежда мне не по вкусу. Я люблю кринолины, фраки".

...Сегодня наш оперный театр старается идти в ногу со временем. Он не перестает удивлять зрителя-слушателя: то покажет ему эпатажный "Бал-маскарад", то "неоновый" "Фауст". Сдается мне, что на будущий год театру опять придется паковать чемодану: участие в "Золотой маске" становится для него привычным делом.

Юрий Коваль

Газета "Истоки" от 4 апреля 2007 года

Еще раз о Фаусте и Мефистофеле

Башкирский оперный театр явно выходит на новый уровень в своих более или менее успешных попытках преодолеть провинциальную отсталость и вписаться в контекст европейских оперных новаций. Можно спорить, насколько позитивными оказались идеи немецкого режиссера Уве Шварца, оставившего на этой сцене двух "масочных" номинантов - "Волшебную флейту" и "Бал-маскарад", но то, что его присутствие круто повернуло политику театра последних сезонов в сторону оперного креатива - это признают даже самые упрямые консерваторы. Поиск оригинальной стилистики, неожиданных решений, смелых идей наконец-то осознан театральными боссами как непременное условие не только посещаемости, но и конкурентоспособности уфимской оперы на российском пространстве.

После Шварца эстафету постановочных сюрпризов подхватил художник из Санкт-Петербурга Михаил Бархин, приглашенный в Уфу для работы над "Фаустом" Гуно. Сложная ситуация, в которой шла подготовка, потребовала экстренной замены режиссера, и образовавшуюся брешь взялся заполнить тот же Бархин совместно с главным дирижером театра Робертом Лютером.

Чтобы поставить "Фауста" в наши дни, на фоне некоторого вакуума, образовавшегося вокруг этой оперы после вяло принятых спектаклей двух московских "монстров" - Большого (1992) и театра им. Станиславского и Немировича-Данченко (2000), надо вооружиться либо беспечностью, либо дерзостью. Сюжет, знакомый каждому со школьной скамьи и заключающий в себе большой риск упрощения трагедии до степени назидательной мелодрамы об ужасных последствиях договора с Сатаной, - уже испытание для любого интерпретатора.

В этой раскованной игре решающим ходом Бархина стал эффектный образ сцены. Погружая ее в таинственно-ночную черноту, художник наносит на этот фон светящийся рисунок. Предметы, высвеченные неоном, - воинские мечи, стебли заколдованных цветов в саду Маргариты, трубы соборного органа, прутья тюремных решеток - перекликаются с белым обликом Фауста и лунно-желтым Маргариты (ядовито-желтый заставляет вспомнить о другой Маргарите - героине знаменитого романа М.Булгакова, испытавшего влияние "Фауста" Гуно, любимой оперы, которую он смотрел в киевском театре более 40 раз!). Вполне традиционные мефистофельские краски - черная и пурпурная - легко вписываются в заданную картину, и весь этот контрастный видеоряд с графическими минимумом средств выглядит экспрессивно. как компьютерная анимация. Собственно же анимация, которой здесь отдан весь белый холст задника (автор - А.Малышев), работает на протяжении почти всего спектакля, создавая то иллюстрацию к словам и переживаниям героев, то движущуюся декорацию, то смысловой подтекст происходящего.

Грань, отделяющая освещенный белый задник с приподнятой плоскостью пола, вызывает точное ощущение живописной перспективы, смыкающейся с линией горизонта. Здесь безликими темными силуэтами возникают фигуры солдат, возвращающихся с поля брани, Валентина и Фауста, скрестивших сабли, ангелов, спустившихся на землю, чтобы вознести душу Маргариты...

В каком времени происходит действие - непонятно, да и не важно, но приметы разных эпох разбросаны по всем его составляющим как элементы множества реальностей, прорывающихся сквозь пелену мистической легенды. Вот призрак Маргариты, безмолвно шагающий вдоль "линии горизонта" в фосфоресцирующе-желтом платье с турнюром. Мода рубежа XIX-XX веков посреди средневековой истории? Или одежда Фауста, в которой он ничем не выделялся бы в группа сегодняшних студентов. А во время звучания Серенады Мефистофеля - видеоизображение манхэтэнских небоскребов с плывущими мимо облаками: того и гляди одно зловещее облако пронзит насквозь самую высокую башню... И дьявольский смех, приветствующий кошмары саморазрушения человечества.

Хор - солдаты и городские жители - толпа, так же лишенная всяки национально-исторических признаков, одетая в исключительно серую униформу, заставляющую вспомнить утопи Замятина и Оруэлла, где люди-марионетки становятся бездушными "винтиками", которые не только шагают. но даже танцуют деревянно-серым строем - ать-два... По мне так это режиссерское прочтение "массовки" вкупе с качественным хоровым пением (хормейстер Э.Гайфуллина, балетмейстер О.Игнатьев) - безусловная удача спектакля. Серая толпа - жестокие нравы. К живым чувствам и лицам поворачивается спиной: ровный строй серых спин, бесцветный забор, не знающий ни жалости, ни страсти. А на экране - серые коробки одинаковых домов, где поселилось вневековое мракобесие. Как тут выжить несчастной Маргарите?

Жаль, что жестокая многозначность хора нашла продолжение в трактовке лишь одной балетной сцены вальса. А вот "Вальпургиева ночь", из семи номеров которой оставлены только два, удручает скудостью фантазии. Обещанный на пресс-конференции "антибалет" оказался наспех поставленным номером, где группа одетых в развевающиеся красные лоскутья танцовщиков малоубедительно изображала "шабаш ведьм". При этом классические движения очень предсказуемо сочетались с элементами аэробики, и вся эта сцена напоминала эпизод из творческих соревнований дворцовой самодеятельности.

Что касается музыкального прочтения партитуры Гуно, то здесь, особенно к третьему премьерному вечеру с участием Аскара Абдразакова, баса с мировой известностью, и номинантки нынешней "Золотой маски" Альфии Каримовой, воцарилось редкое единогласие солистов и оркестра. Все вступления к действиям и сценам с их сложными инструментальными соло были выполнены качественно и пристойно, аккомпанемент Лютера радовал деликатностью и ритмической чуткостью. Мефистофель Абдразакова и Маргарита Каримовой выгодно отличались от всего состава вокально-актерской органикой, и по ним-то, самодостаточным мастерам, меньше всего ударило отсутствие режиссерской руки в сольных и ансамблевых эпизодах.

В целом, спектакль получился зрелищным, музыкально-динамичным и поражающим воображение не избалованного постановочными эффектами зрителя. Чего стоит один финал, освещенный божественным сиянием, с дивным хором ангелов на сцене и возвышающейся над ним Маргаритой с воздетыми к небу руками. Или сцена в церкви, уже при открытии занавеса вызывающая в зале вздох восхищения... Уфимцам не хватило трех премьерных спектаклей и следующий, запланированный на 28 апреля, был перенесен на 5-е. На рекламном полотне с названием "Фауст" колышется пояснение: "по многочисленным заявкам зрителей". Премьерный ажиотаж не прекращается, как будто новый "Фауст" решил-таки внять бессмертному призыву Гете: "Остановись, мгновенье, ты прекрасно!"

Лилия Латыпова

Газета "Культура" за 19-25 апреля 2007 года