Виражи уфимского птицелова
"Волшебная флейта" В.–А. Моцарта – наиболее гармоничный спектакль на сцене Башкирского оперного театра, где оркестр, сценография, режиссура сбалансированы. Оркестр, к радости слушателей, чуток и деликатен, не подавляет солистов. Режиссура продумана и органична, удачно объединяет традиции с современными тенденциями. Актеры?.. Безо всяких скидок хорош Владимир Копытов в роли любимца публики, птицелова Попагено. (Похоже, комедийные положения – его родная стихия). И вот результат: «Уфимская флейта» выдвинута на соискание престижной «Золотой маски» в трех номинациях – лучший спектакль, лучший режиссер и лучший исполнитель мужской партии.
Копытов сегодня в цейтноте. Татарский оперный театр, успешно сотрудничающий с голландскими менеджерами и постановщиками, готовит свою «Волшебную флейту» к прокату по зарубежью. Попагено – Владимир Копытов. А в Уфе – премьера вечно популярного «Риголетто» Дж. Верди. Владимиру доверили исполнить эпизодическую роль Марулло и, страшно подумать, самого Риголетто – затаенная мечта всех уважающих себя баритонов.
Мы встретились с ним за двадцать минут до репетиции. Я знал о нем немного. Служил в армии, охранял морскую границу. (В военных кругах морских пограничников причисляют к элите. Они способны решать самые неожиданные и сложные тактические задачи). Демобилизовался и в ритме нынешнего сумасшедшего времени за короткий срок успел побывать бизнесменом, страховым агентом, охранником на заводе «Уфимкабель». Его судьба (если она есть) лукаво улыбалась: она-то знала, что Копытов угодит в тенета, расставленные дамой по имени Опера.
Итак, интервью на ходу.
– Почему вы начали заниматься пением?
– Потому что мне это понравилось.
– Вы могли бы описать ваше первое знакомство с оперой?
– Вопрос сложный. С оперой я познакомился, когда стал работать в театре. До этого, если честно, я ею не очень интересовался.
– Некоторые певцы начинают работать в театре еще в студенческую пору.
–Это можно сказать и обо мне. Я пришел в театр и стал петь в хоре, когда учился в институте на втором подготовительном курсе. Было мне уже тогда двадцать четыре года.
– Вы получили музыкальное образование за семь лет?
– Именно так. Семь лет – это очень мало… Можно считать, что институт я закончил экстерном: ведь я поступил на подготовительные курсы, не зная нот. Как правило, будущий певец учится в музыкальной школе, потом – в училище, дальше – институт. Получается около двадцати лет. Впрочем, учиться приходится всю жизнь.
– У вас в юности был кумир, которому хотелось бы подражать?
– Обожал и обожаю Владимира Винокура.
– Кого вы любите из оперных певцов прошлого?
– Мне всегда очень нравился Юрий Мазурок, потрясающий певец. Настоящий, дай бог ему здоровья.
– Вы, Володя, участвовали во многих конкурсах вокалистов. Что думаете о них?
– Они нужны начинающим певцам, чтобы проверить себя в деле, прикинуть, как ты будешь жить в театре. На конкурсах очень хорошо умеют бить. Этим они и интересны. Если тебя побили и ты – настоящий певец, то сделаешь полезные для себя выводы.
– У вас бойцовский характер?
– Если меня как следует пнуть, я попытаюсь разобраться, что же произошло, но не сломаюсь.
– Театр – это ведь тоже конкуренция, постоянная, бесконечная.
– Безусловно. Здесь характер закаляется не хуже, чем на конкурсах. Вообще театр – жестокая штука. Труд певца по-настоящему тяжелый. И морально, и физически. Иногда очень выматывает.
Вот сидишь дома. Никуда не нужно торопиться, никто тебя не дергает – хорошо. И вдруг тебя пронзает мысль: «Ты никому не нужен?!» Стоит только об этом подумать, как сразу начинаешь нервничать…
– Режиссеры прислушиваются к вашему мнению во время репетиций?
– Нет. У них есть свое видение спектакля, своя концепция. К ней они и прислушиваются. Правда, хороший режиссер приноравливается к артистам. Скажем, роль Мизгиря в «Снегурочке» исполняют три разных актера, и он, естественно, перед каждым ставит разные задачи.
– Как вы готовитесь к роли?
– Сначала я долго и усердно учу текст (теперь принято петь на языке оригинала). Потом еще более усердно – ноты. А дальше думаю над тем, какой текст и какие ноты я пою.
– Насколько важна для вас актёрская игра в оперном спектакле?
– Для меня она имеет первостепенное значение. Оперный театр потому ведь и называется театром, что здесь обязательно нужно уметь не только петь, но и играть. Я должен заставить зрителя плакать или смеяться. Иначе зачем выходить на сцену?
– О чём вы думаете, когда находитесь на ней?
– О взаимоотношениях со своими партнерами, больше ни о чем.
– Как вы «осваиваете» образ своего героя?
– Стараюсь примерить на себя ту ситуацию, в которую он попал.
– Прошла премьера, потом пятый, десятый спектакль. Ваш персонаж меняется?
– Конечно, обязательно. Человек – не компьютер, он не может существовать по заданной раз и навсегда программе.
– Что вы ожидаете от слушателей-зрителей?
– Чтобы они расходились после спектакля по домам в хорошем настроении. Больше мне ничего не нужно.
Я очень люблю поднимать людям настроение. Это вам подтвердят мои коллеги и друзья. Не могу видеть человека в удручающем состоянии, когда у него депрессия.
– Что вы в этом случае делаете?
– Рассказываю хороший анекдот. Приглашаю поесть, это очень помогает.
– Какие партии вы хотели бы спеть?
– Не хочу загадывать, но очень хотел бы попробовать себя в «Дон Жуане» В.-А. Моцарта, там целых три партии для баритона: Мазетто, Лепорелло, дон Жуан…
И претендент на «Золотую маску» поспешил на репетицию.
Ю. Коваль.
Газета «Уфимские ведомости», апрель, 2006