О премьере балета «Семь красавиц» К. Караева

 Н. Жиленко. В плену у "Семи красавиц"
(газета "Истоки" от 22 июня 2011 года)

А. Максов. XVII нуреевский в Уфе
(журнал "Балет" за июнь-июль 2011 года)

Л. Латыпова. Восток: и глянец, и соблазн ...
(журнал "Рампа. Культура Башкортостана" №6 за 2011 год)

 В плену у «Семи красавиц»

Первые два вечера прошедшего недавно в Уфе XVII Международного фестиваля балетного искусства имени Р.Нуреева были отданы премьере балета Кара Караева «Семь красавиц». Созданный в 50-е годы прошлого столетия, он никогда не ставился на уфимской сцене.

Зрители приняли новую постановку Башкирского государственного театра оперы и балета восторженно. Журналисты с энтузиазмом приветствовали как событие в культурной жизни города и республики. Критики и балетоманы-знатоки анализируют хореографию, драматургию, подсчитывают плюсы и минусы.

Постановочная команда молода и дерзновенна. Это третий «полнометражный» балет танцовщика и хореографа Рината Абушахманова (ранее – «Том Сойер» П. Овсянникова и «Марионетка» на музыку И.Стравинского, ряд концертных миниатюр в современной хореографии). Он же автор либретто. Постановщик, плененный музыкой Кара Караева и поэмой Низами, стремился в своих замыслах не уходить далеко от идей музыкального и поэтического первоисточников.

У дирижера Раушана Якупова это первый опыт музыкально-постановочной работы. Он провел колоссальную музыкантскую работу, создав из двух редакций партитуры собственно балета и одноименной сюиты практически новое произведение, адаптировав его к возможностям симфонического оркестра театра, не утратив при этом достоинств и прелести музыки азербайджанского классика. Вдохновило одобрение версии сыном автора Фараджем Караевым, тоже композитором, профессором Московской консерватории.

Декорации и костюмы к спектаклю сотворила молодая художница из Санкт-Петербурга Варвара Чувина. Еще студенткой Академии театрального искусства она заявила о себе как о талантливом сценографе, сотрудничая с Мариинкой и рядом театров в разных городах России. Художник по свету – Сердар Чарыев, с почерком которого уфимские зрители хорошо знакомы, поскольку он работает в театре с 1997 года.

Важно и ценно то, что с самого начала и в течение всего постановочного процесса члены команды были единомышленниками, понимали друг друга с полуслова, стремясь к единой цели – подарить зрителям яркий, оригинальный, зрелищный спектакль.

У Рината Абушахманова были хорошие учителя: Георгий Алексидзе в Академии русского балета имени А.Я. Вагановой и Шамиль Терегулов в театре. Его балетмейстерский стиль только формируется, и нет ничего страшного, если, скажем, в шествии охотников просматривается терегуловский почерк, в построении массовых сцен чувствуется влияние Юрия Григоровича. Если здесь не откровенный плагиат и не пошлое эпигонство, а следование лучшим образцами и традициям, это, наоборот, хорошо. На пустом месте ничто не вырастает. А Ринат, безусловно, одарен, он одержим хореографией, ему давно уже интереснее сочинять танец, нежели самому танцевать. Он постоянно в поиске, и, в конце концов, найдет, обретет свой стиль. Собственно, он чувствуется уже и в первой его работе – балете «Том Сойер», и в «Марионетке», не всеми принятой, но свидетельствующей о поиске собственного, индивидуального почерка… И особенно полно – в балете «Семь красавиц».

Балетмейстер Абушахманов старался уйти от элементов драмбалета прошлого века, наполнить смыслом каждое танцевальное па. Он работал тщательно, идя от музыки Кара Караева, изучая поэтический первоисточник, вынашивая идею спектакля – самоценность человеческой личности. До последних предпремьерных дней шлифовал либретто, подчеркивая в нем романтические линии. Этот романтический дух особенно чувствуется в лирических дуэтах Айши и Бахрама в первом действии и в финале второго, где торжествует классический танец, но с восточными фольклорными акцентами. Колорит восточного танца передается в характерных движениях рук, головы, в оригинальных поддержках, в общем рисунке танца.

Другая струя – бытовая – оживляет действие, придавая спектаклю динамичность и красочность. Это жанровые массовые сцены с ярким восточным колоритом у виноградников, где балетмейстер продолжает попытки симфонического построения танцевальных эпизодов. В мужском танце он подчеркивает силу, энергичность, молодой задор. Симпатичны эпизоды, сделанные весело, с юмором.

К сожалению, не все получилось, как задумывалось. В первом действии, например, вызывают досаду явные пустоты: Около минуты звучит прекрасная музыка, а на сцене никого нет, ничего не происходит. Бахрам слишком уж много ходит по пещере, так и хочется, чтобы он начал танцевать, в конце концов. Почему-то балетмейстерская фантазия здесь отказала Ринату. Как здорово он заставил танцевать скелеты в «Том Сойере»! Пусть бы здесь вокруг Бахрама закружились, заискрились бы, например, сталактиты или сталагмиты… Кстати, в этой картине (да и в некоторых других) мне не хватило работы художника по свету: побольше бы волшебства, световых переливов, мерцания, мигания…

Это усилило бы впечатление от декораций Варвары Чувиной. Что касается костюмов, то они выполнены с большой любовью, поражают этнографической образностью, но смущают многослойностью и какой-то оперной тяжеловатостью. Балетные костюмы требуют, на мой взгляд, большей легкости, свободы, полетности.

Я с удовольствием перехожу к рассказу об исполнителях. Их талант, мастерство способны затмить даже балетмейстерские и режиссерские просчеты.

Спектакль – плод совместного труда и горения всего коллектива. Кроме хореографа, дирижера, художника, это сами артисты, истосковавшиеся по премьерным постановкам, это замечательные педагоги-репетиторы и концертмейстеры, готовые отдать все, что знают, умеют, и душу в придачу, чтобы у их питомцев все получилось.

Два премьерных вечера – два исполнительских состава. Две Айши – Гузель Сулейманова и Римма Закирова. Два Бахрама – Ильдар Маняпов, Ильнур Гайфуллин. Два визиря – Андрей Брынцев и Артур Новичков…

Интересно, что первая большая партия ныне очень известной в России и за рубежом балерины Гузели Сулеймановой – тоже восточная девушка: Гюльджан в балете Л.Исмагиловой «Ходжа Насреддин» в постановке А.Меланьина. Это был первый профессиональный сезон Гузели, хотя в театре она начала работать еще студенткой БХУ. Буквально за несколько дней до премьеры ей пришлось заменить заболевшую приму, войти в спектакль, проникнуться стилем и духом хореографии, создать эмоционально и психологически непростой образ. Она танцевала без замены во всех четырех премьерных спектаклях. Выдержала и физически, и морально, и профессионально. Сейчас это опытная, техничная, с ярким драматическим даром танцовщица. В жизни – волевая, целеустремленная, она и свою Айшу одаривает такими же качествами. Останься ее героиня жива, ни за что не простила бы Бахраму измены.

Айша Риммы Закировой более мягкая, нежная, лиричная. Римме очень идет эта партия, она соответствует ее амплуа и природным данным.

Ильдар Маняпов живет в образе, отдается, как всегда, полностью переживаниям своего героя. Невольно начинаешь сопереживать и сочувствовать Бахраму: что же ты так запутался, вот ведь твое счастье, твой идеал совсем рядом, только руку протяни…

Ильнур Гайфуллин молод, но заметно прибавляет в мастерстве благодаря своим способностям и трудолюбию, а также благодаря стараниям и мастерству педагога-репетитора Галины Георгиевны Сабировой. Он очень вырос за последнее время. Но ему еще не хватает опыта, чтобы распределить силы на технику и эмоции. Он танцует сосредоточенно, серьезно, словно несет ответственную миссию – перед зрителями, педагогом, самим собой. Четкость танцевальных акцентов, скульптурная отточенность движений и кодовых поз делает танец Ильнура Гайфуллина графически точным и просто красивым.

Потряс перевоплощением Андрей Брынцев. Мы привыкли видеть его в лирических партиях, а Визирь требует темперамента характерного танцовщика. Оказалось, Андрею это по силам. Мягкая, но уверенная пластика, легкие, высокие прыжки, выразительная мимика – вот краски, с помощью которых танцовщик вырисовывает лицемерного, изворотливого и жестокого Визиря.

Артур Новичков создает образ высокого драматического накала. Его мощный, технически четкий танец заставляет поверить, насколько силен и опасен для Бахрама этот человек. Он, подобно огромному слону, сметает на своем пути все, что мешает ему достичь желаемого – власти.

Второе действие выстроено более динамично, насыщено действием и танцами. Прежде всего, это массовые танцы невольниц в красивых восточных одеяниях, воинов и придворных, знаменитый каракараевский вальс, чарующая мелодия которого знакома нам с детства, а также танцевальный дивертисмент семи красавиц. Каждый из этих танцев создает не только хореограф, но и артист, наполняя предлагаемый рисунок своей индивидуальностью. Хореограф поручил партии красавиц и опытным танцовщицам, и дал шанс проявить себя молодым артисткам. Ценно то, что исполнительницы стремились передать не только национально-этнографические особенности своих героинь, но и намекнуть на мировоззрение или философию страны, которую они представляли. В течение двух вечеров шаха и зрительный зал пленяли красавицы: Софья Насонова и Анастасия Тихомирова (Индийская), Лилия Зайнигабдинова и Екатерина Хлебникова (Хорезмская), Лариса Олимпиева и Валерия Исаева (Византийская), Ирина Сапожникова и Елена Фомина (Магрибская), Римма Валеева и Ирина Сапожникова (Китайская), Ирина Чыонг и Диана Маркова (Иранская), Валерия Исаева и Анна Хасанова (Славянская).

Пронзителен финал спектакля – прощальное адажио Айши и Бахрама, исчезновение только что найденной и тут же утраченной мечты…

Безусловно, спектакль вызывает ассоциации с современной жизнью. Ведь человеческая натура, по сути, не изменилась со времен древности. По-прежнему в постоянной борьбе и противостоянии добро и зло, любовь и ненависть, верность и измена… Неутомим человек в поисках счастья, жизненного идеала. Увы, как часто этот идеал оказывается недостижим… В погоне за богатством и властью иные, как тысячу лет назад, так и сейчас, не останавливаются перед клеветой, предательством и даже убийством… Как хорошо, что после спектакля хочется поразмышлять на эти темы…

Нина ЖИЛЕНКО.
(газета "Истоки" от 22 июня 2011 года) 

XVII нуреевский в Уфе

Подготовка ХVII международного фестиваля балетного искусства имени Нуреева проходила в переломный момент. Пост министра культуры Бащкортстана занял Аскар Абдразаков. Новым директором театра оперы и балета стал Юрий Стульников, должность главного дирижера занял Артем Макаров. Им потребовалось время вникнуть в перипетии организационного периода, но движения к финальному успеху праздника это не затормозило.

Замечательная команда, сформированная не один год назад, и на сей раз сработала отменно. Литературная часть издала специальный выпуск газеты «Аксаковский дом», а также содержательный и красивый буклет, оперативно отражала все события фестиваля. Художественно-постановочная часть, режиссер, ведущий спектакли Татьяна Трудоношина, педагог-репетитор Галина Сабирова, концертмейстеры Лена Ирназарова, Гульсум Байкова, Лиана Кашапова – все отнеслись к фестивалю как к своему детищу, Не считаясь со временем и затраченными усилиями старались сделать все, чтобы Терпсихора возликовала, а гости были окружены вниманием и заботой.

В первой строке фестивальной афиши, рассчитанной на восемь вечеров, - премьера балета «Семь красавиц» Кара Караева. Сценическую реинкарнацию одной из лучших балетных партитур ХХ века, впервые воплощенной на уфимской сцене, осуществил молодой башкирский балетмейстер Ринат Абушахманов. Он же, основываясь на мотивах поэмы Низами, написал собственное либретто, в котором размышляет о человеческой слепоте, не дающей разглядеть мечту в реальном женском облике.

Дирижер Раушан Якупов сумел разнообразием динамической и темповой палитры передать эмоциональную насыщенность музыки. Художник-постановщик Варвара Чувина (Санкт-Петербург) транслировала личностные представления о Востоке, использовав во вполне добротном оформлении идеи восточных миниатюр, натуральные пейзажи и дворцовый интерьер. Достаточно тяжеловесные, почти бытовые костюмы, корреспондировались, а может, в какой-то степени, и определили, эстетику постановки, в которой Абущахманов словно играет реминисценциями драмбалета. Собственно, балетмейстеру, избравшему стилистику неоклассики, и была поставлена задача создать спектакль по-старинному основательный, понятный публике, уставшей от авангардных полотен.

Два исполнительских состава оказались вполне убедительными. На премьере партию Бахрама вполне корректно исполнил Ильдар Маняпов, Его антипод – Визирь – в исполнении Андрея Брынцева обладал стремительностью и упругостью ядовитой змеи. Хороша в роли Айши Гузель Сулейманова. В репертуаре Риммы Закировой эта роль стала одной из лучших.

На главные партии «Баядерки» пригласили выпускницу Башкирского хореографического училища (ныне колледж имени Р.Нуреева) Наталью Сологуб (Никия) и солиста Государственного большого театра оперы и балета Республики Беларусь Игоря Артамонова. Наталья Сологуб, которая ныне служит в дрезденском театре, и только вернулась на сцену после рождения второго ребенка, находится в прекрасной творческой форме. Взаимопонимание с опытным и интеллигентным белорусским танцовщиком возник на первой же репетиции. И вторая партнерша - Гузель Сулейманова (Гамзатти) легко вращалась в чутких руках танцовщика. Все трое с успехом реализовали всю выразительную гамму спектакля – хрупкую женственность жрицы, необузданность желаний дочери раджи и пленяющую мужественность храброго воина.

Важным художественным фактором спектакля стал дирижер Герман Ким, которому досталось еще продирижировать фестивальными «Дон Кихотом» и «Лебединым озером». Но на следующей по расписанию «Жизели» он уступил место маэстро Марату Ахмет-Зарипову.

Продолжая линию «творческих возвращений» на уфимскую сцену своих воспитанников, трижды художественный руководитель - башкирской балетной труппы, фестиваля и колледжа - Леонора Куватова, на роль Альберта в «Жизели» определила солиста Большого театра Андрея Меркурьева , дав ему в партнерши представительницу Мариики Анастасию Колегову.

Балерина оказалась немного великоватой для партнера. Но профессионализм и вдумчивость обоих позволили так выстраивать свои тела в пространстве, что в глаза это не бросилось. Меркурьев легко возносил Жизель-Колегову над сценой. Она наделила свою пластику текучестью, он свою игру – живостью и страстностью. В актерский ансамбль органично вписались Ринат Абушахманов (Ганс) и Елена Фомина (Мирта).

Своеобразным водоразделом между спектаклями стал гала-концерт «Звезды российского балета. Лауреаты международных конкурсов». Концерт, организованный Российской государственной концертной компанией Содружество совместно с Международной Федерацией балетных конкурсов и поддержанный, в том числе и финансово, Министерством культуры РФ, уже не впервые является эксклюзивом Нуреевских фестивалей в Уфе. Это отличная идея показать новую генерацию балетных талантов, а им – предоставить возможность творческих контактов и встречи со зрителем.

Явно несколько поспешив окрестить их звездами, устроители концерта привезли в Уфу восемь артистов, которых только удалось выцарапать из репертуара театров, экзаменационных и прочих занятостей. К ним добавились башкирская артистка Ирина Сапожникова, недавно увеличившая список своих наград серебряной медаль конкурса имени Сержа Лифаря в Донецке, а также - непонятно с чего – солисты башкирского театра Гузель Сулейманова, Дмитрий Марасанов и Валерия Исаева, будто призванные лишь для того, чтобы оправдать третье (после «Даксофонии» и «Вакханалии») появление Сапожниковой в вариации Grand pas «Дон Кихота».

Несмотря на ограниченность в численности артистов, программу удалось разнообразить. Только-только выпорхнувшая из стен Московской государственной академии хореографии Маргарита Шрайнер и артист Большого театра Артемий Беляков произвели хорошее впечатление в pas de deux из «Тщетной предосторожности» и «Жизели». Донецкая прима Светлана Бедненко со свойственной ей технической свободой штурмовала классику вариаций Гамзатти, Эсмеральды (хор. Н.Березова) и современную пластику балетмейстера О. Виноградовой (муз. Ли Шан) в миниатюре «Саванна».

Михаила Крючкова (Большой театр), едва удалось рассмотреть в вариации из Grand pas classique Д.Обера-В.Гзовского, зато он буквально взлетел на творческую высоту, зажужжав крылышками-ладошками в забавной миниатюре «Муха», поставленной на музыку Прокофьева Морихиро Иватой. О «летающем японце» не раз вызывавшем горячие аплодисменты этого зала, еще раз напомнил его соотечественник – выпускник МГАХ Коя Окава, тоже блеснувший прыжком и темпераментом в «Гопаке».

«Поцелуй по Климту», сочиненный на своих артистов худруком Одесского театра оперы и балета Юрием Васюченко (муз. С.Рахманитнова) с большим успехом, нежели pas de deux «Корсара», исполнили Екатерина Кальченко и Дмитрий Шарай. Впрочем, некоторые погрешности и даже явные досадные срывы, которых не удалось избежать на концерте, молодым простительны. Именно это и подтвердила своими аплодисментами очень доброжелательная уфимская публика.

Тем временем пришел черед «Дон Кихота». Выверив все позы и пируэты, с истинно испанской пылкостью разыграли любовные эскапады Китри и Базиля солисты пермского академического театра оперы и балета Наталья Моисеева и Сергей Мершин. Их партнерами по спектаклю стали импозантный Ильдар Маняпов (Эспада), элегантная Елена Фомина (Уличная танцовщица), размеренная Анастасия Тихомирова (Повелительница дриад). Хороший актерский дуэт составили худощавый и ломкий в линиях и жестах Арслан Зубайдуллин (Дон Кихот) и Павел Евгенов (колоритный, шкодливый Санчо Панса).

От спектакля к спектаклю наблюдалось эмоциональное сrescendo, которое подвело к поэтической вершине - «Лебединому озеру», в котором заблистали стремительно восходящая звезда Мариинского театра Екатерина Кондаурова и премьер Маринки Евгений Иванченко. Если танцовщик хорошо знаком с версией спектакля Юрия Григоровича, а роль благородного Принца близка творческой индивидуальности артиста, то Кондауровой пришлось в сжатые сроки освоить неведомые глубины роли. Это удалось. Оперевшись на лучшие традиции петербургской школы, балерина явила все достоинства своего дарования. Изумительны природные данные: гибкость корпуса, большой шаг, протяженные линии рук-крыльев… Но особенно выдающимся стал в исполнении Кондауровой образ Одиллли. Танец струился без усилий, но с уверенностью, безупречная техника подкреплялась выразительной пантомимой, в которой было все - холодная надменность, затаенное коварство, ликование победного зла. Сочность образу Злого гения придал Ильнур Гайфуллин, который постарался не стушеваться на фоне петербуржцев.

Стоит сказать, что фестивальная жизнь продолжалась за кулисами. День начинался с утреннего тренажа. Вести его пригласили Антона Мальцева – выпускника МГАХ, продолжающего учебу в высшем звене академии по специальности педагог-балетмейстер и еще недавно солиста петербургской труппы имени Леонида Якобсона. Неотъемлемой частью Нуреевских фестивалей в Уфе становятся пресс-конференция приглашенных критиков, неформальные общения балетоведов, музыковедов, дирижеров и артистов после спектаклей, оперативные телевизионные «Дневники».

Прежде, чем занавес ХVII фестиваля был окончательно запахнут, театру пришлось выдержать штурм всех желающих попасть на заключительный гала-концерт. Его программа действительно обещала многое. И ожидания оправдала вполне. В «Увертюре» Россини-Б.Мягкова учащиеся колледжа им. Нуреева продемонстрировали способность довольно слаженно справляться с выразительными пассажами кордебалета. Исполнение «Вакханалии» Сен-Санса-Горского лихими посланцами Казани Екатериной Бортяковой и Михаилом Тимаевым хочется назвать превосходным. Это касается не только экстатического танца, расцвеченного разными красками от веселого щегольства и неукротимого буйства до лирических откровений. Абсолютно ясная пантомима исчерпывающе осмыслила, раскрыла драматургию произведения, чувственные взаимоотношения персонажей, словно шагнувших из библейской Иудеи.

Сумрачному, но очень стильному и глубокому по мысли монологу «Харон» Г.Канчели-А.Кадруловой в исполнении казахского виртуоза Айдоса Закана было противопоставлено взбодрившее публику шуточное «Grand pas de deux» К.Шпука (муз. Россини), в котором артисты из Германии Алисия Аматриан и Михаил Канискин проявили комический дар, уморительно спародировав привычные балетные ситуации.

Гипнотическим стал фрагмент фокинской «Шехеразхады» благодаря искусству Екатерины Кондауровой и Евгения Иванченко.
Тонкие нюансы настроений «Ноктюрна» Л.Десятникова- А.Мирошниченко оказались подвластны молодым пермякам Ксении Барбашовой и Александру Таранову.

Но, быть может, самые мощные всплески эмоций связаны с выступлением башкирских артистов. В программу включили знаковую «Журавлиную песнь» Л.Степанова и З.Исмагилова (хор. Н.Анисимовой), некогда пробудившую в Нурееве любовь к балету. С кордебалетом журавлей кантилену adagio пропели Римма Закирова и Ринат Абушахманов.

С изящной французской статуэткой стоило сравнить Валерию Исаеву и Андрея Брынцева в дуэте из «Тщетной предосторожности».

Нешуточный – и вполне заслуженный - зрительский успех имело выступление двух башкирских балерин – Гузели Сулеймановой и Елены Фоминой. Обе «волшебницы танца» находятся в потрясающей творческой форме. Своему solo в «Grand pas classique» Фомина придала редкую ныне степень совершенства. Давно не приходилось видеть, чтобы диагональ releve была исполнена так безнатужно, так грациозно, так ритмически четко и графически точно.

Одарив публику всей мерой своего таланта, блистательно выступила балерина и в Pas de six «Маркитантки». Ч.Пуньи-А.Сен-Леона. Эта свежая, незнакомая уфимскому зрителю упоительная композиция, бала специально подготовлена для гала-концерта. Мастерски представленная Фоминой вместе с технически безупречным и обаятельно-артистичным солистом Большого театра Андреем Евдокимовым, она в полном смысле слова украсила концерт подобно изысканной драгоценности.
Художественным явлением – насыщенным ассоциациями природы и поэтическими метафорами - стала в исполнении Евдокимова миниатюра «Солнышко» в постановке Б.Мягкова.

Ну, а мощным финальным аккордом фестиваля, тоже уже традиционным, стало исполнение хором театра фрагмента Девятой симфонии Бетховена (дирижер А.Макаров, хормейстер Эльвира Гайфуллина), сопроводившим вечный танец Нуреева на большом экране.

Александр МАКСОВ.
(журнал "Балет" за июнь-июль 2011 года)

 Наверх

Восток: и глянец, и соблазн …

Какой русский не любит восточной музыки и восточных танцев? Что уж говорить о балетно настроенном населении Башкортостана? Тут что ни название в афише – то «страсть и нега»: «Бахчисарайский фонтан», «Баядерка», «Ходжа Насретдин», «Аркаим»…Да и сам Рудольф Нуреев – имя и лицо Международного фестиваля, в котором навеки соединились татарский пламень и европейский изыск. Так что «Семь красавиц» Кара Караева с их неотразимой по красоте и экспрессии музыкой пришлись здесь ко двору и очень кстати открывали 17-й Нуреевский.

Автор предлагаемой сценарно-хореографической версии, балетмейстер Ринат Абушахманов в содружестве с дирижером-постановщиком Раушаном Якуповым и молодой художницей из Питера Варварой Чувиной показали миру очередной вариант «визуализации» выдающейся партитуры азербайджанского классика.

В творчестве Абушахманова это третий по счету «полнометражный» спектакль. И каждый раз он сам сочиняет либретто и вместе с дирижером компонует музыку. В случае со Стравинским это был акт радикальной «переделки» неофольклорного «Петрушки» в урбанистичного «Марионетку». Теперь Абушахманов, напротив, идет по пути создания восточной сказки в стиле «ретро», сохранив почти всех героев из первой, «политизированной» редакции 50-х годов, но убрав перипетии социальной борьбы. В итоге почти совсем исчез образ «страдающего и угнетенного» народа, весь конфликт сводится к проискам алчущего власти Визиря и любви простой девушки, на пути которой встают чары Семи красавиц. Шах Бахрам из неоднозначного властителя превратился в лирического героя-пораженца, теряющего власть и любимую из-за своих человеческих слабостей.

Между тем в поэме Низами Гянджеви- памятнике старинного восточного эпоса и философской лирики – нет ни Визиря, ни Айши, Бахрам вовсе не жертва, а сильный и благородный шах, чей путь познания мира и поиска идеала в нем олицетворяли Семь красавиц. И не найдя истины в миру, он сознательно отказывается от власти и уходит от людей. Из всех созданных либретто для «Семи красавиц» один лишь вариант турецкой писательницы Яны Темиз ( 2008 год, Баку) реально близок к первоисточнику в плане сюжета и философии.

Абушахманов, тем не менее, создал достаточно крепкую драматическую конструкцию, симметрично обрамленную сценами в пещере с дивным по музыкальной красоте Адажио с Прекраснейшей. Знаменитый Вальс – тревожный и страстный – вершина спектакля – бурный и напряженный танец Бахрама и Семи девушек, символизирующий, вероятно, жизнь, полную наслаждений, и несущий предчувствие расплаты.

После этого Вальса-вихря сразу же происходит трагическая развязка. А в начале действия мы видим жанровую сцену в духе драмбалета 50-х: Айша-любимица народа - в шутливом диалоге с парнями, претендующими на ее внимание. Эпизод напомнил комедийно-игровую стихию «Тома Сойера» на музыку Овсянникова – безусловную удачу молодого балетмейстера. На этом, однако, действенно-игровая линия балета себя исчерпала, и 2-й акт перешел в русло восточного дивертисмента, где череда массовых и сольных танцев изредка перемежалась «знаками беды» в образе вероломного Визиря.

В.Чувина создала красочный, но несколько глянцевый образ традиционного Востока – с шатром как из детских книжек с картинками, на фоне звездного неба, будто кочующего из одного уфимского спектакля в другой, с факелами, симметрично обрамляющими дворцовые интерьеры и густозеленым дубом на ближнем плане деревенского пейзажа. Яркие и фантазийные костюмы невольниц и воинов в сочетании с музыкой и хореографией в стиле классического Востока - завораживают.

Одним словом, новый балет, где количество музыки по сравнению с первоначальной редакцией сокращено вдвое – это продукт, заточенный под вкусы и потребности обычного современного зрителя. Он не утомляет длиннотами, радует глаз и ухо, позволяет исполнителям показать и технику, и артистизм, а зрителям - попереживать за героев и не искать глубоких смыслов, довольствуясь незамысловатой моралью. Так что за будущее этого спектакля можно не беспокоиться: наверняка он будет востребован.

Лилия ЛАТЫПОВА.
(журнал "Рампа. Культура Башкортостана" №6 за 2011 год)